- Очень хорошо, полковник, это можно устроить. – Розенкранс и прежде давал подобные замечания.

Шлиффен хотел было попросить генерала уточнить, когда это станет возможно, но тот сделал это за него:

- Мы собираемся выбить мятежников из Луисвилла. Как вы смотрите на то, чтобы понаблюдать за тем, как мы это сделаем?

Шлиффен глянул на карту, висевшую на стене рядом с телефонным аппаратом.

- Вы пошлете меня в провинцию под названием Индиана? Я имел в виду - в штат, простите меня. Для проведения штурма вы планируете пересечь реку Огайо? Да, мне будет очень интересно за этим понаблюдать.

Всякий раз, когда Франция готовила вторжение в Германию, ее армиям нужно было форсировать Рейн. Анализ наблюдений за тем, как смогут форсировать реку под носом у неприятеля американцы, смог бы затем дать Шлиффену представление о том, что могут попытаться сделать французы. Полезную информацию могли бы также предоставить наблюдения за тем, как конфедераты защищают провинцию, нет – штат – Кентукки.

- Так что, это ведь легко, не так ли? – Розенкранс извлек из своего стола канцелярские принадлежности и своей собственной рукой написал разрешение, нужное Шлиффену.

- Хорошо, когда есть что-то, что легко сделать. С мятежниками нелегко, и это факт. А вот на эту бумажку вы можете положиться, к тому же, я буду телеграфировать им о том, что вы направляетесь к ним.

- Очень вам благодарен, - проговорил Шлиффен, а затем сочувственно добавил, - очень жаль, что ушпех не пришел к вашему оружию в Вирджинии.

Розенкранс побагровел.

- У них есть Стоунволл, черт побери! – Пробормотал он К пунцовому цвету его кожи добавилась неприятная гримаса на его лице. Австрийские генералы – да и прусские генералы тоже – должно быть, именно так говорили о Бонапарте. Австрийские генералы –да и французские генералы тоже – должно быть, именно так говорили о Мольтке.

Все еще сочувственно, Шлиффен произнес:

- Как вы уже мне говорили, ваша земля велика, и генерал Джексон не может быть везде одновременно, не может принять учаштие во всех битвах между вашими штранами.

- И слава богу! – Ответил Розенкранс.

На стене зазвонил телефон – его дребезжащий звук очень напоминал трамвайный колокольчик, предупреждающий о его приближении к перекрестку. Розенкранс подошел к нему, снял трубку, несколько мгновений молчал, а затем проорал:

- Еще раз здравствуйте, господин президент!

На его лицо вернулось выражение загнанного зверя. Шлиффен покинул кабинет еще о того, как генерал сам приказал ему удалиться. Звук громкого голоса Розенкранса преследовал его по коридору вплоть до лестницы, и ему сразу же захотелось надеяться, что Генеральный штаб в Берлине все еще не использует это новомодное устройство.

- Ну, давай же! – Сэмюель Клеменс был разряжен, как петух. – Ну же, быстрей. Не будем терять времени, не единой минуточки!

Александра Клеменс возложила руки на бедра.

- Сэм, если ты оглядишься вокруг, то увидишь, что ты остался единственным, кто не готов к пикнику.

- Да? Ну, и какое отношение имеет это к цене на хурму? – Вопросил Сэм. – Тьфу ты! Если бы ты не запрятала мой пиджак, он был бы уже на мне.

Его жена ничего не знала о хурме – она принадлежала к редчайшей ныне породе уроженцев Сан-Франциско. Она родилась через год с небольшим после того, как «золотая лихорадка» стала привлекать в Калифорнию толпы американцев. Однако, она точно знала, где находится пиджак.

- Он висит на спинке стула за тобой, Сэм – там, куда ты повесил его, когда начал искать свои туфли по кроватью.

- Но ведь я их нашел, не так ли? – Возразил Клеменс с выражением триумфа на лице.