Дверь в комнату помощницы художественного редактора оказалась заперта. Патрисия с недоумением пробормотала:

— Странно, мы договорились, что я приду сегодня в три часа и принесу оставшиеся иллюстрации…

Она повернулась, чтобы уйти, но сэр Уильям ее остановил:

— Слышишь?

Девушка прислушалась: из комнаты доносились странные звуки, похожие на вздохи или тихие стоны. Вдруг раздался грохот и сдавленный вскрик. Дядя и племянница забарабанили в дверь:

— Мисс Коллинз! Мэри! Откройте! Это я, Патрисия!

К двери приблизились шаги, в замке повернулся ключ. Мэри Коллинз открыла и, глядя вниз, посторонилась, пропуская посетителей. Все так же не поднимая головы, она предложила им присесть и сама вернулась за свой стол.

— Принесли? Спасибо. Давайте, я посмотрю

Девушка наконец подняла лицо: сейчас пенсне не закрывало ее глаза, и было видно, что они припухли и покраснели. Щеки ее блестели от слез, а в руке она сжимала мокрый носовой платок.

— Извините… не обращайте внимания. Я… хотела открыть окно и с размаху налетела на шкаф.

Окно в комнате действительно было распахнуто.

— Разве причина только в этом? Кто вас обидел, милая? — ласково спросил пожилой джентльмен. — Только скажите, и мы его поймаем и отлупим.

Мисс Коллинз невольно прыснула и тут же прижала платок к лицу.

— Мой дядя — величайший утешитель плачущих девочек, — с улыбкой сообщила Патрисия.

— Брайан! — всхлипнула Мэри и заговорила, стараясь не смотреть на своих собеседников: — Я люблю его уже три года, с того самого дня, когда он впервые появился у нас в издательстве: настоящий греческий бог! Я была готова для него на все что угодно: выбивала для него лучшие заказы, защищала, когда он нарушал сроки, даже бегала ему за сигаретами, когда он приезжал… Когда несколько дней назад его арестовали, я приехала в Скотланд-Ярд, с трудом добилась, чтобы меня к нему пустили. О, он так переживал, был просто в панике! Сказал: кто-то из наших донес полиции, что у него была связь с испанской переводчицей, и теперь его подозревают в убийстве. Брайан попросил меня сказать полицейским, что в тот вечер он до одиннадцати часов был у меня. И я согласилась. — Она подняла заплаканные глаза, ее губы задрожали от обиды. — А на самом деле у нас с ним никогда не было свиданий, никогда! Ради него я солгала, не побоялась позора! А он за это же на меня наорал! Возмущался: зачем я сказала, что он был со мной до полуночи?.. Я действительно накинула еще один час, для верности… А Брайан кричал, что я чуть все не испортила. О, он был так груб со мной, так груб!

Девушка снова залилась слезами.

— Когда Шерман на вас накричал? — спросил сэр Уильям после паузы.

— Сегодня. С утра все у нас только и говорили о том, что вчера на Брайана напали, пытались ограбить, разгромили мастерскую. Я поехала к нему — якобы помочь прибраться. И… была такой дурой, что призналась ему в любви. Конечно, я не надеялась на ответную любовь, но ведь я заслужила хотя бы благодарность! А он!.. Вместо этого он зло высмеял меня, накричал и выпроводил вон, буквально вытолкал за дверь!

— Каков негодяй!

— Я знаю, что не красавица, — сказала Мэри, вытерев лицо. — Брайан никогда не воспринимал меня, как… ну, вы понимаете… Никогда не приглашал к себе в мастерскую. А вас, Патрисия, пригласил…

— Только после того, как я сама к нему напрашивалась, — возразила та и с опозданием спохватилась, что в данный момент такое оправдание вряд ли уместно.

— Не имеет значения, — отмахнулась мисс Коллинз. Она постепенно успокаивалась.