Девушка с удивлением отметила, что ее гость сильно взволнован: его руки беспрестанно двигались — то поправляли галстук, то поддергивали манжеты. Наконец, он сцепил пальцы и заговорил извиняющимся тоном:

— Я должен вам все объяснить, иначе, боюсь, вы сочтете меня за престарелого паникера. Видите ли, вчера я собирался посетить одного художника в Примроуз-хилл — это связано с предстоящим аукционом. Его зовут Брайан Шерман. Жена говорила, вы знакомы, не так ли?

— Да, немного, — осторожно подтвердила Патрисия.

— Однако день выдался настолько хлопотным, — продолжал Саттерфилд, — что я чрезвычайно устал и совершенно забыл о своем намерении. Вспомнил, только когда ложился спать. А сегодня за завтраком моя жена обмолвилась о том, что прочла в газете. Как обычно, она толком не могла ничего пересказать. Я понял лишь то, что якобы вчера в Примроуз-хилл кого-то ограбили и полиция арестовала трех человек. Двое из них — это Лорейн запомнила дословно: «молодой талантливый художник Брайан Шерман и очаровательная юная леди».

«Ого! — подумала Патрисия. — Кажется, я прославилась…» И похолодела: что скажет по этому поводу ее дядя?!

— Имя леди не упоминалось.

Девушка постаралась скрыть облегченный вздох.

— Моя жена спросила: «Не твои ли это протеже?» Я, естественно, отмахнулся от этого нелепого предположения. Однако слова жены засели у меня в голове. Я весь день вспоминал о них снова и снова и, верите ли, — банкир улыбнулся, как бы иронизируя над самим собой, — совершенно извелся! Мне было необходимо увидеть вас, моя дорогая, чтобы убедиться, что с вами все в порядке!

Он впился в лицо девушки испытующим взглядом.

Патрисия дала инспектору Найту обещание никому не рассказывать о происшествии в Примроуз-хилл и тем более — о своем участии в нем. Поэтому сейчас ей пришлось изобразить полное неведение — она пожала плечами с веселым недоумением и улыбнулась:

— Уверяю вас, сэр: я никого не грабила, и меня никто не арестовывал.

— О, разумеется, я и мысли такой не допускал! Тем не менее я встревожился: ведь наша полиция сначала хватает, а уж потом разбирается, кто прав, кто виноват. А вы могли оказаться там случайно…

— Что вы, сэр! — Патрисия понадеялась, что ее смущение выглядело искренним. — Дядя никогда бы не одобрил, если бы я одна решила навестить молодого талантливого художника.

— Надеюсь, я вас не обидел, моя дорогая мисс Кроуфорд, — проникновенно сказал Саттерфилд, — и вы простите мое глупое беспокойство!

— Здесь нечего прощать, сэр: вас ввели в заблуждение.

— Это все моя жена! — с досадой воскликнул банкир. — Она обожает бульварную прессу и, мало того, верит всему, что там пишут! Что, скажите на милость, можно украсть у художников?! Да еще среди бела дня! Краски?! Кисти?! Это же полная чушь!

— Не представляю, кого могли привлечь чужие краски и кисти, — осторожно согласилась девушка.

— Что ж, надеюсь, — сказал Саттерфилд, успокаиваясь, — и с Брайаном Шерманом ничего не случилось, так же, как и с вами. Не хотелось бы, чтобы выдумки газетных борзописцев скомпрометировали мое мероприятие.

Патрисия обрадовалась поводу уйти от нежелательной темы и спросила своего гостя, как продвигается подготовка к аукциону. Они немного поговорили об этом, и Саттерфилд, напоследок еще раз извинившись, удалился.

Девушка почувствовала, что устала от напряжения: ей приходилось тщательно подбирать слова, чтобы случайно не проговориться о вчерашних событиях.