Патрисия вернулась к прерванному занятию, но тут услышала голоса, доносившиеся из холла: это, наконец, вернулся сэр Уильям. Она захлопнула книгу и помчалась к дядюшке — расспрашивать. Однако его рассказ оказался, по ее мнению, непростительно краток, и никаких подробностей девушке добиться не удалось.

Билл Робсон уселся на стул, дернул плечом, стряхивая руку сопровождавшего его констебля, и с угрюмым равнодушием уставился на инспектора Найта. Тот молчал, почти физически ощущая, как присутствие арестованного заполнило все пространство комнаты для допросов. И причиной тому были даже не высокий рост и крепкое сложение Робсона, а исходящие от него волны озлобленности и угрозы. Утром допрос длился почти три часа: убийца то молчал, то огрызался, то откровенно издевался, и это несмотря на то, что ему сразу предъявили неоспоримую улику — орудие преступления. Инспектор понимал, что сейчас ему тоже придется нелегко, и велел себе набраться терпения.

— У меня остались к вам вопросы, — наконец произнес Найт.

— Что вам еще? — буркнул Робсон. — Я уже признался, что убил ту испанку!

— Зачем вы к ней явились?

— Ясное дело — ограбить хотел!

— Как вы ее нашли?

— По компасу, — ухмыльнулся Робсон.

— Смешно, — невольно усмехнулся инспектор. — Но неверно. Вашей целью была некая драгоценная шкатулка, и после убийства вы продолжали идти по ее следу.

— Не знаю ни о какой шкатулке, — зевнул Билл Робсон.

— У нас есть свидетели, которые это подтвердят.

— Какие еще свидетели?

— Одному из них, антиквару, вы нанесли телесные повреждения, когда увидели у него рисунок шкатулки.

— Случайно вышло. И он сам зачем-то показал мне этот рисунок.

— Другой нанес телесные повреждения вам.

— А, та рыжая малявка! Я требую, чтобы ее судили.

— Впрочем, все это не столь важно. Я хочу знать одно: кто вас направлял?

— Никто меня не направлял!

— Мне не нужно вам объяснять, что если вы окажете помощь следствию…

— … то меня вместо пеньковой веревки вздернут на шелковой! — зло ощерился Робсон. — Прямо праздник какой-то! Знаете что? Заливайте ваши сказочки детишкам! Я не желаю вам помогать и не буду! Все, больше ни слова не скажу.

Он демонстративно сжал губы и упрямо выставил подбородок.

— Хорошо, не говорите, — согласился инспектор.

Преступник прищурился, удивленный его внезапной покладистостью. Найт сделал констеблю знак увести арестованного. Дождавшись, когда Билл Робсон окажется у двери, спиной к нему, инспектор негромко произнес:

— Но я прошу вас подумать: вы действительно хотите в одиночку расплачиваться за убийство?

Спина дрогнула, напряглась, но ответа не последовало, и в следующую секунду Робсон молча шагнул вперед.

Инспектор Найт вернулся в кабинет. В ожидании своего помощника он принялся внимательно просматривать материалы, которые им удалось собрать, в надежде выявить какой-нибудь ранее не замеченный факт или намек. Он провел за этим занятием довольно долгое время, однако факты не желали складываться в связную историю, а намеки оставались туманными. Безусловно, они с Лейтоном уже добились многого, тем не менее инспектору продолжало казаться, будто он до сих пор блуждает в темноте.

Найт устало откинулся на спинку стула, поднял голову — и с некоторым удивлением обнаружил, что он действительно если не блуждает, то сидит почти в полной темноте. Он встал, прошелся по комнате и зажег газовые рожки.