— И никаких известий от инспектора Найта?

— Увы!

— Как это невежливо с его стороны, — разочарованно пробурчала девушка. — Что ж, давай выпьем чаю. Я только переоденусь.

— Можешь не переодеваться и не тревожить Молли. Через полчаса мы выпьем чаю у миссис Саттерфилд.

— Вот как?

— Она прислала записку, умоляет нас с тобой ее навестить.

Лорейн Саттерфилд устремилась навстречу сэру Уильяму и Патрисии, заламывая руки.

— О, как я благодарна, что вы откликнулись на мою просьбу! — воскликнула она со слезами в голосе.

Предложив гостям присесть, она уселась сама и, промокнув глаза платком, пожаловалась:

— Вы единственные, кто не отказался меня поддержать! Все наши знакомые от меня отвернулись, никто даже записки не прислал! Почти все слуги попросили расчет…

— Мэм, даже в самые тяжелые времена не стоит… — сочувственно начал пожилой джентльмен.

— Кухарка тоже ушла! А только она умела приготовить филе лосося под соусом из омаров так, как я люблю… Сэр Уильям, как мне теперь быть?!

— Вы имеете в виду филе лосося? — уточнил тот.

— Конечно, нет! Ах, я сама не понимаю, что говорю! Я в жутком смятении! Совершенно не представляю, что меня теперь ждет… Неужели это правда? Мой муж кого-то убил?! Ту испанку, о которой пишут в газетах? У меня до сих пор в ушах стоит его крик: «Это моя шкатулка! Я убил из-за нее!»

— Нет, нет, это не он, — заверила Патрисия, тронутая отчаянием женщины.

Сэр Уильям бросил на племянницу предостерегающий взгляд и сказал:

— Ваш супруг не убийца, мэм. Это все, что нам известно.

— Слава богу!.. Но ведь его арестовали, значит, он в чем-то виноват? Что будет со мной, если его осудят? У меня все отберут? Я останусь без гроша?!

— Если мистера Саттерфилда признают виновным в каком-либо преступлении, арест могут наложить на его собственность, но не на вашу.

Красавица снова промокнула глаза, взгляд стал более осмысленным:

— Значит, мои платья и драгоценности…

— … останутся при вас. Или вы боитесь, что вас выгонят из дома?

— Дом записан на мое имя.

Казалось, женщина несколько приободрилась. Однако тут же в ужасе всплеснула руками:

— Но ведь меня могут вызвать в суд! Боже, я не вынесу такого стыда!

— Если вы не имеете отношения к этой истории со шкатулкой…

— Абсолютно никакого! Но ведь могут подумать: раз я жена… Что же мне делать, сэр?!

Лорейн устремила на пожилого джентльмена умоляющий взгляд. Помолчав, тот сказал:

— Быть с нами откровенной, мэм. Только тогда я смогу вам что-то посоветовать.

— Но я ничего не знаю!

— Что ж, в таком случае…

Сэр Уильям пожал плечами и приподнялся, но женщина схватила его за руку:

— Подождите!

Пожилой джентльмен опустился в кресло и посмотрел на Лорейн со спокойным выжиданием. Та молчала, глядя в пол, ее холеные пальцы комкали платок. Патрисия в нетерпении кашлянула. Женщина подняла голову и с пафосом произнесла:

— Я хочу покаяться. — И тут же, противореча себе, поспешно воскликнула: — Но я ни в чем не виновата! Я не преступница! Это все он!

— О ком вы говорите, мэм? — не понял сэр Уильям.

— Конечно, об этом жадном мерзавце, коварном соблазнителе — о Брайане Шермане! Хотя и о моем супруге тоже… Да! Они оба, оба сделали меня несчастной!

— Расскажите по порядку, — попросил пожилой джентльмен.