|
- Обними его, Нази! Видишь, я его обнимаю, - продолжал старик, в каком-то исступлении прижимая к себе Эжена. - О дитя мое! Я буду больше, чем отцом, я постараюсь заменить тебе семью. Я бы хотел быть богом и бросить к твоим ногам весь мир. Ну, поцелуй же его, Нази! Ведь это не человек, а просто ангел, настоящий ангел. - Оставь ее, папа, сейчас она не в своем уме, - сказала Дельфина. - Я не в своем уме! Не в своем уме! А ты какова? - спросила графиня де Ресто. - Дети мои, я умру, если вы не перестанете! - крикнул папаша Горио и упал на кровать, точно сраженный пулей. - Они убили меня! - пролепетал старик. - Графиня взглянула на Эжена, который застыл на месте, ошеломленный этой дикой сценой. - Сударь... - вымолвила она, договаривая всем выражением лица, взглядом, интонацией и не обращая внимания на своего отца, которому Дельфина поспешно расстегнула жилет. - Я заплач'у и буду молчать, - ответил Растиньяк, не дожидаясь вопроса. - Нази, ты убила отца! - упрекнула сестру Дельфина, указывая на старика, лежавшего без чувств; но графиня уже исчезла. - Прощаю ей, - сказал старик, открывая глаза, - положение ее ужасно, - и не такая голова пошла бы кругом. Утешь Нази, будь доброй к ней, обещай этому твоему умирающему отцу, - просил старик, сжимая дельфине руку. - Но что такое с вами? - спросила она, совсем перепугавшись. - Ничего, ничего, пройдет, - отвечал отец. - Что-то мне давит лоб, это мигрень. Бедняжка Нази, какое у нее будущее! В эту минуту графиня вернулась и бросилась к ногам отца. - Простите! - воскликнула она. - Этим ты еще больше мучаешь меня, - промолвил отец. - Сударь, - со слезами на глазах обратилась графиня к Растиньяку, - от горя я была несправедлива. Хотите быть мне братом? - спросила она, протягивая ему руку. - Нази, милая Нази, забудем все! - воскликнула Дельфина, прижимая к себе сестру. - Нет, это я буду помнить! - Ангелы мои, какая-то завеса закрывала мне глаза, сейчас вы раздвинули ее, ваш голос возвращает меня к жизни! - восклицал отец Горио. - Поцелуйтесь еще раз! Ну, что, Нази, спасет тебя этот вексель? - Надеюсь. Послушайте, папа, не поставите ли вы на нем и вашу подпись? - Какой же я дурак, - забыл об этом! Но мне было плохо, не сердись на меня, Нази. Пришли сказать, когда твое мученье кончится. Нет, я приду сам. Нет, не приду, не могу видеть твоего мужа, я убью его на месте. А что до продажи твоего имущества, в это дело вступлюсь я сам. Иди скорей, дитя мое, и заставь Максима образумиться. Эжен был потрясен. - Бедняжка Анастази всегда была вспыльчивой, но сердцем она добрая, - сказала г-жа де Нусинген. - Она вернулась за передаточной надписью, - шепнул ей на ухо Эжен. - Вы думаете? - Хотелось бы не думать. |
