Из дымящегося тела на скалах вырвалось последнее пламя, а затем Джон уловил нечто, воспарившее из пепла, услышал мощный взрыв мелодии, когда это новое существо поднималось к стае, и затем Джона окутал синий дым. Он попал в ловушку серебристого огня. Он затерялся в красном цвете полированного карбункула, его глаза затуманила слабая зелень мерцающих пчелиных крыльев.

Джон стоял в тронном зале и моргал.

Рядом с ним стояли в тусклом свете Петра и Эркор. Направо, в футе от трона, фигура короля распростерлась на полированных ступенях. Одна рука еще слабо двигалась. Джон подбежал к королю.

– Он жив!

Послышались шаги. Джон поднял глаза и увидел окруживших его стражников с поднятыми энергоножами. Кто‑то включил освещение. Эркор и Петра стояли среди стражи.

– Что случилось с его Величеством?

Джон был взволнованным, на Петра спокойно ответила:

– Мы не знаем. Когда мы шли к тронному залу, мы услышали его крик. Затем он вдруг побежал по залу и упал.

– Он жив, – повторил Джон. – Вызовите врача.

– Отойдите, – сказал стражник, и Джон отступил. – Кто вы?

– Я кузина короля, – сказала герцогиня, – а это мои гости.

Страж нахмурился.

– Вам бы лучше вернуться в свои комнаты, Ваша Светлость. И оставайтесь там, пока мы все не выясним.

Подошел еще один страж.

– Да, сэр, к счастью, он включил камеры, прежде чем что‑то случилось.

– Прекрасно, – сказал начальник стражи и оглядел по очереди Петру, Джона и Эркора. – Этот зал набит камерами, и их можно включать из десятка мест, – он ждал их реакции, но ее не было. – Мы их вскроем и увидим, что произошло. Прошу вас, идите к себе.

Джон, Эркор и герцогиня вышли из зала. В своей квартире герцогиня упала в кресло и запустила в волосы пальцы.

– Полагаю, что и здесь есть камеры и микрофоны, – сказала она, оглядываясь по сторонам.

Эркор подошел к стене, где был морской подводный пейзаж в коричневых и оранжевых тонах, и положил ладонь на стилизованный глаз осьминога.

– Сейчас нет, – сказал он, – или, во всяком случае, они ничего не слышат через это. Вообще‑то говоря, они еще не поставили тут монитор.

– Эти камеры чуть не погубили нас, когда мы похищали принца Лита. Слава богу, на этот раз там ничего нет. Эркор, ты имел случай увидеть, что сделал Лорд Пламени в этот свой визит?

– В этот раз было труднее, – сказал Эркор. – Мозг людей чуточку тяжелее обшаривать, чем мозг неандертальцев, где он прятался в прошлый раз.

– Но что‑нибудь ты можешь сказать?

– Могу сказать, кто убил Черджила.

– Кто же?

– Его Величество.

– И ты знаешь, зачем?

– В этом не уверен. В его мозгу было что‑то еще... – он вдруг повернулся к Джону. – Помнишь, когда мы шли сюда, я ухватил мысли твоей сестры, и сказал, что что‑то вроде не так? Я сказал, что там какое‑то калейдоскопическое изображение, и я уловил его рисунок, но не смысл. В мозгу короля был тот же рисунок, тот же образ.

Помолчав, Джон спросил:

– Что означает это подобие?

– Оно означает, что они оба знали что‑то одно, и даже чувствовали тот же путь. Но это было скрыто, как если бы они узнали и тут же постарались забыть. В мозгу Оска это было много сильнее, но оно было у обоих. И это, возможно, имеет какое‑то отношение к Лорду Пламени.

– Тогда что же это произошло в обоих этих мозгах? – спросила Петра.

– Хороший вопрос, – сказал Эркор. – Мы пробовали его на Катаме, чтобы посмотреть, как он с ним разберется.