Инге набросила халат. Осторожно ступая босыми ногами, чтобы не разбудить Мариану, спустилась вниз. В холле было темно; пробираясь ощупью к комнате Пако, Инге наступила на кота, который дремал, растянувшись на ковре. Кот возмущённо вякнул, метнулся из‑под ног Инге и опрокинул вазу с цветами. Ваза загремела, по ногам Инге плеснула холодная вода, и тотчас в глубине коридора вспыхнул свет и послышался тревожный возглас Пако:

– Эй, кто там? Что такое?

– Тише, Пако! Это я…

– Сеньорина?

Пако вышел в коридор. Он был в своём обычном рабочем костюме – видимо, ещё не ложился. В руке он держал пистолет.

– Можно к вам на минуту? – смущённо шепнула Инге, переступая на ковре мокрыми ногами.

– Почему нет? Что‑нибудь случилось, сеньорина?

– Нет, ничего… Я просто хотела спросить…

Холл ярко осветился. На лестнице появилась Мариэля в белой ночной сорочке до пят.

– Что случилось?

– Ничего особенного, – сказал Пако, выходя в холл, – ступай спать.

– Я слышала шум. Что‑то упало?

– Кот опрокинул вазу, – объяснила Инге, – я наступила на него в темноте.

– А зачем сеньорина тут бродит в темноте? Что сеньорина хочет?..

– Иди, иди, спи, – ворчливо прервал Пако. – Сколько раз говорил: незачем оставлять котов в доме на ночь.

– Коты не ваше дело, – объявила Мариэля. – Остаются где надо.

– Ступай ты наконец!

– А сеньорина?

– Тоже сейчас пойдёт к себе.

– Шейкуна уехал?

– Ещё нет. Через полчаса повезу.

Мариэля не уходила. Ждала. Инге показала Пако кассету:

– Вы извините меня, что беспокою так поздно. Но мне очень, понимаете, очень нужен маленький диктофон. Прослушать это…

– А, – сказал Пако, разглядывая кассету, – у меня такого нет, у хозяина где‑то был. Надо посмотреть. Или вот что, – он повернулся к Мариэле, которая продолжала стоять наверху, опершись локтем о балюстраду, – возьми у матери ключ, открой кабинет. Посмотри в ящиках письменного стола. Найдёшь диктофон размером поменьше портсигара и принеси сеньорине. А вы, сеньорина, поднимайтесь к себе. Она принесёт…

– Не надо будить Мариану, – запротестовала Инге. – Уж лучше подожду до завтра…

– Мама не спит, – холодно сказала Мариэля. – Вы идите к себе. Я – сейчас.

– Может, мне пойти с вами?

– Нет.

Через несколько минут Мариэля принесла Инге миниатюрный диктофон размером в два спичечных коробка и, не сказав ни слова, удалилась.

«Кабинет, – думала Инге, вставляя кассету в диктофон, – где‑то есть его кабинет. А я и не знала. Наверно, одна из постоянно закрытых комнат тут, на втором этаже. Заглянуть бы туда…»

Послышался тихий шелест, и тотчас в тишине ночи негромко зазвучал голос, который Инге узнала бы из тысячи тысяч голосов. Она затаила дыхание и приблизила лицо к чёрной коробочке диктофона. Крошечный аппарат лежал у неё на коленях, и она склонялась все ниже, забыв про все на свете, забыв даже, что громкость можно усилить. Она боялась пропустить хотя бы слово, но вначале слышала лишь отдельные слова. От волнения она никак не могла соединить их во фразы и понять, о чём говорит Стив. В голосе мелькнула странная мысль: в на каком языке он обращается к ней? Она не сразу сообразила, что запись сделана по‑испански, – тут, наконец, до неё начал доходить смысл его слов.