«…Все эти предметы попали ко мне довольно странным образом в тунисском аэропорту, за день до нашей первой с тобой встречи. В Лондоне я должен был вручить их „дяде Хоакину“, которого никогда в жизни не видел. Понимаешь теперь, почему меня тогда так заинтриговал твой телевизионный дядя Хоакин? У меня к тебе просьба, девочка, одновременно она станет первым твоим заданием… Постарайся выяснить, что за изделия заключает свёрток. Откуда они могут быть, где хранились, кому принадлежали. Может быть, сведения о них ты найдёшь в каком‑нибудь каталоге, подобном тому, что ты подарила мне. В моем – я постоянно вожу его с собой – они не упомянуты. Это настоящее золото и настоящие драгоценные камни, а вот антиквариат ли это или искусная подделка под старину, не знаю. Постарайся все выяснить доступными тебе средствами, но никому не показывай эти изделия за пределами „Лас Флорес“… Я отдаю себе отчёт в том, что задача трудна и что для её выполнения потребуется время. Поэтому не торопись… Если надо, поезжай в Мехико и даже в Штаты, но, конечно, не одна, а с Пако. Расходы фирма оплатит. В общем, действуй, но осторожно… Знаю, что ты уже поправилась, – работа и поездки не повредят тебе. У меня все по‑старому. Был очень занят и ещё буду занят некоторое время. Успехов тебе и счастья, девочка. Кассету уничтожь… И последнее – кольцо с черным алмазом не входит в коллекцию. Это сувенир для тебя, а может быть – талисман. Храни его и постарайся не потерять».

Письмо оборвалось. Плёнка ещё струилась беззвучно, но слов больше не было слышно. Инге подождала немного, вздохнула, выключила диктофон, перемотала плёнку и прослушала письмо ещё раз. Когда прозвучали последние слова Стива, Инге переключила диктофон на запись и, приблизив губы к крошечному окошечку микрофона, шепнула:

– Спасибо. Сделаю всё, что ты велишь… и буду ждать. О, если бы ты знал, Стив…

Послышался едва различимый щелчок. Плёнка в кассете кончилась.

На следующее утро, спустившись к завтраку, Инге приоткрыла кухонную плиту и осторожно положила кассету на пылающие угли. Маленький чёрный параллелепипед ярко вспыхнул. Мгновение спустя от него ничего не осталось.

За обедом Цвикк сказал Стиву:

– Слышали, Джон, вашего президента всё‑таки заставили уйти. По радио только что передали – президентом стал Форд.

– Следовало ожидать, – Стив старательно накладывал на тарелку салат из крабов, – скандал не удалось погасить…

Стив большую часть времени снова проводил в зоне у Тибба, но по субботам встречался с Цвикком, и они обедали вместе в отеле Центрального посёлка.

– Дело не в уотергейтском скандале. – Цвикк, прищурившись, разглядывал на свет бокал с вином. – Никсон переоценил собственные возможности и… перестал устраивать кое‑кого. Вот от него и избавились… А что касается Уотергейта… Эту грязную историю извлекли на свет и раздули лишь потому, что надо было избавиться от Никсона. Не будь Уотергейта, нашлось бы другое. У вас президентов не выбирают, их… подыскивают, выдвигают и проштамповывают.

Стив усмехнулся:

– Думаете, Форд подойдёт лучше?

– Как переходная фигура. Банкам и военно‑промышленному комплексу в Белом доме нужен человек совершенно иного покроя… Но избирателей надо приучить к мысли, что приход такого человека – историческая неизбежность. После Форда в Белый дом может попасть ещё один «средний» американец. В меру ограниченности, тоже наломает дров в экономике, в политике, а уж после этого там посадят «сильную личность», дабы Америка смогла «вернуть» утраченный престиж мировой сверхдержавы. Ну а теперь – после вьетнамского позора – в Белом доме нужны очень «средние» американцы…

В конце обеда, за кофе, Стив сказал:

– Ваши «президентские прогнозы», Мигуэль, любопытны.