Когда Суда и Ёко подошли ближе к пруду Ундзё, с поросшего каштановыми деревьями холма спустилась, обнявшись влюбленная парочка. Он был краснощекий американец с довольно реденькой шевелюрой, она казалась японской девушкой, но развитые формы ее тела, особенно спина и бюст, а также большие, словно искусственно раскрытые глаза с одного взгляда говорили, что происхождение девушки не чисто японское. Мужчина был в сорочке с короткими рукавами. Он держал обнаженные руки скрещенными на груди. Девушка была значительно моложе мужчины и так и льнула к нему. Откровенная и смелая поза влюбленных, именно потому, что она была так откровенна, не вызывала никакого странного чувства.

– Кажется, японка «второго поколения».

– Да, кажется, так.

– Такие, приезжая сюда, чувствуют себя, наверное, словно вернувшимися на родину.

– А скажите, есть ли вообще счастье? – спросила Ёко и чуть-чуть покраснела. – Вам кажется, что его нет?

– Вот у них есть. Эта девушка ведь почти метиска. А что было бы, если бы все народы мира перемешались между собой? Возможно, что в отдаленном будущем так и произойдет.

– Нет, не хочу, – энергично потрясла головой Ёко и, схватившись за лозу, прошла по самому краю воды.

Осенние травы были уже в полном цвету.

На лужайке перед бассейном выстроилось множество велосипедов. Это были велосипеды большей частью совершенно изношенные, дававшиеся напрокат. Брошенные без присмотра ездоками, они выглядели скелетами.

Состязание, устроенное японцами и иностранцами, совместно посещавшими бассейн все лето, было, по-видимому, прощальным. Программа была составлена с расчетом доставить удовольствие всем присутствующим: состязание вплавь с пузырями за спиной, охота за куском хлеба, перехватывание арбуза, ныряние все это носило более характер развлечений, нежели серьезного спорта.

Так, например, в плавании «саженками» на пятьдесят метров принимали участие четыре группы: мужчины, женщины, мальчики и девочки, но разделения на японцев и иностранцев, разумеется, не было. Иностранным девушкам японские казались, вероятно, чересчур серьезными и неукоснительно относящимися к делу, но зато последние выходили победительницами почти во всех видах плавания. Они даже вытаскивали потерпевших поражение иностранных товарок за руки на бетонированный берег бассейна. Ход состязаний передавался по радио спикерами тоже разных национальностей – для иностранцев на английском, для японцев на японском языках. Распоряжался ходом состязаний негр с рупором в руках.

Каруйзавские дачники неохотно посещали даже такого рода сборища, в одном и том же состязании редко участвовало более пяти человек. В нескольких же состязаниях участников не было.

На лужайке по обеим сторонам бассейна сидело врассыпную не более двух-трех сотен зрителей.

Голубое небо и зеленая трава располагали к покою. Присутствие многочисленных иностранцев побуждало к вежливости, выражавшейся аплодисментами.

Суда и Ёко сидели на северном берегу бассейна, занимая места для приглашенных. Полуденное солнце палило и вызывало испарину, поэтому они не выдержали и бросились искать спасения на скамейках, расположенных в тени деревьев. Здесь им попалась на глаза группа японских и европейских девочек, дружно щебетавших о чем-то.

– Давайте пошлем ему письмо с выражением сочувствия.

– Давайте, давайте! Нет, постойте, ведь господин посол не прочтет по-японски. Ах, какая досада!

– А может, ты напишешь по-английски?

– Хорошо, напишу.

– Нет, все-таки лучше по-японски.

– Давайте напишем на обоих языках.

Девочки совещались о том, чтобы послать письмо послу Хьюгессену, раненому в Шанхае.