Девочки совещались о том, чтобы послать письмо послу Хьюгессену, раненому в Шанхае.

Суда не знал, каких национальностей были иностранные девочки, но не сомневался, что среди них находились и англичанки. Девочки были в возрасте учениц пятого-шестого класса начальных училищ.

Европейские девочки говорили по-японски не хуже, чем на своем родном языке, если бы не некоторая приторность и манерность тона, их нельзя было бы отличить по голосу от японок.

Наивная и искренняя затея детей до глубины души растрогала Суда. Он подумал, что устами их говорит само небо.

Что бы ни предпринимала Англия в Китае против Японии, это ни в какой мере не задевало детских сердец. Их невинное сочувствие несомненно должно было растрогать и раненого посла.

Суда и Ёко невольно переглянулись и тотчас же отвели глаза друг от друга. В это время на противоположном краю лужайки показалась та самая слепая англичанка, с которой они встретились по дороге. Она была окружена группой детей. Среди них находилась и одна японская девочка. Другая японочка, сидевшая прямо перед Суда, завидев старую даму, сразу же вскочила с места и бросилась к ней крича:

– Тетя, а мы тут решили написать письмо раненому послу.

– О-о, какие славные дети, – теплым тоном сказала дама, качнув головой, и начала нащупывать рукой, чтобы погладить ребенка.

Суда вдруг почувствовал, что у него на глазах выступили слезы, на минуту скрывшие от него светлую поверхность бассейна.

4

Кэйко – подруга Ёко, приехавшая из Токио на мотоциклете, с первого же пребывания в Каруйзава стала показываться верхом на лошади.

Суда не раз встречался с ней, но она, сидя на лошади, даже не оглядывалась в его сторону. Когда Суда давал дорогу, услышав сзади стук копыт, и раздумывал, сделать ли ему первому поклон, Кэйко легкой рысью уже проносилась мимо него.

Она была в жокейских бриджах, засунутых в сапоги, и тунике, показывавшей округлость форм возле талии. Смотря сзади, как Кэйко, повинуясь ритмическому движению лошади, легко и плавно поднималась, и опускалась в седле, Суда испытывал странное чувство.

– Неужели она в самом деле замужем? – говорил он самому себе.

Ему казалось, что ее любовь к мужу должна быть какой-то особенной.

Суда вспомнился разговор с ней в тот день, когда Ёко познакомила их. Это было как раз в день состязаний в бассейне.

Кэйко только что приехала в Каруйзава на мотоциклете и сразу же зашла к знакомому содержателю конюшни, дававшему напрокат лошадей для верховой езды.

– Лошади все время реквизируются для армии и страшно поднялись в цене. Лошадь, на которой я ездила в прошлом году, кажется, реквизирована.

– У тебя и муж-то реквизирован, – сказала Ёко.

Слова ее показались Суда грубоватыми, но Кэйко приняла их совершенно спокойно.

– Ты права, ответила она.

– Скучно без него, я думаю.

– Да, скучно.

– Только проводила мужа и сразу же на мотоциклет. Суда-сан почувствовал в этом даже что-то трагическое и пожалел тебя.

Кэйко поглядела на Суда с недоумением, но не проронила ни слова.

– Так вы значит, только недавно вышли замуж? – спросил Суда.

Кэйко ответила мальчишеским тоном:

– Да, этой весной.

– А ведь она совсем не похожа на замужнюю даму, не правда ли? – обратилась Ёко к Суда.

Кэйко ответила, улыбаясь самой себе:

– Я и стараюсь такой казаться.

– Неправда.

– Как неправда? Правда, уверяю тебя.

– Что-то сомнительно…

– Как тебе не стыдно быть такой ехидной.

– Вот тебе на! А я-то думала, что хвалю тебя.