Двигаясь хаотично в разных направлениях, они переносили различные вещи. На их лицах не отражалось ничего. Некоторые из людей в ярких одеждах перемещались в пространстве сами, как он и Лисс‑яни, других перемещали из одного места в другое Уродливые или роботы. Все они носили одежды, похожие на наряд Прелла, под которыми, похоже, скрывались парализованные или атрофированные ноги.

Найсмит с девушкой обогнули огромное сложное сооружение в виде ветви из блестящего золотистого материала, среди веток которого плавали крошечные роботы‑рыбки. Дальше за кучкой парящих людей Найсмит заметил другой объект, и этот объект был настолько же отвратителен, насколько первый прекрасен.

Это был торс женщины расы Уродливых, увеличенный до размера десятиэтажного дома. Гигантский и гротескный, он маячил над толчеей. Зрелище производило впечатление человеческого тела, окруженного мухами‑однодневками. Ее руки были связаны за спиной, а кожа в различных местах проткнута длинными иглами, с которых медленно сочились капли темной крови. Сквозь отдающиеся эхом разговоры и смех Найсмит вдруг уловил хриплый громкий звук – это был неимоверно усиленный стон, который, казалось, исходил оттуда, где должна была располагаться голова Уродливой. На какое‑то мгновение разговор затих, затем снова возник редкий смех, и гул разговоров возобновился.

Найсмит почувствовал тошноту.

– Что это? – спросил он.

– Трехмерное изображение, – безразличным тоном ответила девушка. – Это одна из восставших Уродливых, которую захватили. С нее сделали большое изображение, чтобы все могли наблюдать. Посмотри вон туда.

Найсмит повернул голову и увидел девушку из касты Лисс‑яни, которая слилась в сексуальном объятии со стройным мускулистым мужчиной. Вокруг них собралось небольшое кольцо зрителей. Некоторые вяло аплодировали.

– Нет, не на них, – нетерпеливо проговорила девушка. – Смотри дальше, вверх.

Взглянув в том направлении, Найсмит не увидел ничего интересного, за исключением еще одной женщины, принадлежащей к классу Развлекателей, одетую в легкие, как паутина, развевающиеся одежды. Она медленно плыла в сопровождении юноши и девушки. Ее лицо было благородным и печальным; она смотрела прямо перед собой без всякого выражения.

– Это Тера‑яни, – проговорила приглушенным голосом девушка. – Разве она не удивительна?

– Я этого не вижу, – ответил Найсмит. – Почему удивительна?

– До прошлого месяца она была самой любимой яни в Городе, пока не выпустили новые мутации, и мода не изменились. Теперь для нее ничего не осталось. Она приняла двадцатидневный яд и сейчас прощается с Городом.

Найсмит фыркнул; на него это не произвело впечатления. Вверху впереди зеленокожая служанка толкала по воздуху за поясницу невероятно толстую старуху. Уродливая, как заметил Найсмит, имела на шее яркий металлический воротник; теперь он вспомнил, что видел подобные воротники и на других зеленокожих.

До них донесся обрывок разговора:

– Госпожа, ну почему должны умирать все Уродливые? Разве я не была всегда хорошей, разве я всегда…

– О, не утомляй меня, Менда. Я тебе уже объясняла, что ничего не могу поделать. Это как‑то связано с наукой. Чтобы я больше не слышала…

Теперь они приближались к центру этого огромного помещения, где плавала самая большая и плотная масса людей. Визгливый гул разговоров становился все громче. Нервы у Найсмита напрягались: близость всех этих людей была чем‑то неуловимо неприятна.