– А нам-то, мужикам, с этого что?

– Да что это еще такое?

– Ну, будут они там всякими делами заниматься. Женскими.

– Да ну, я слыхал – школа это.

– Говорю же тебе – нет.

Антонио потягивал кофе в баре «Кастелло» и волей-неволей прислушивался к разговору мужчин, игравших на улице в брисколу.

– Моей жене почтальонша обещала показать, как стеганые одеяла шить, когда дело пойдет, – встрял в разговор кудрявый мужчина за соседним столиком.

– Ну вот, я же говорил? Школа, только женская, – самодовольно бросил первый игрок.

– Я слышал, что там еще и читать-писать учить будут, и истории всякой, и географии, и счету, – сказал другой, пригладив пышные усы.

– А я что говорю? Школа это, – не унимался первый.

– Ладно, пусть школа. Но я все равно ничего не понимаю. Чужачка, вот и идеи такие же. Она что, не знает, что у нас школы уже есть? – проворчал второй.

Антонио ухмыльнулся про себя. Он уже не в первый раз слышал подобные пересуды про Женский дом, задуманный Анной. Похоже, во всем городке никто ничего толком не понял. Ясно было одно: почтальонша затеяла «что-то этакое» в доме чокнутой Джованны.

Кто-то судачил, что она купила этот дом за бесценок, кто-то – что Джованна подарила его Анне, чтобы расплатиться за помощь. «Еще бы. Живет на ее деньги», – шипели злые языки. А другие добавляли: «А раньше-то на деньги Карло жила, Царствие ему Небесное».

Антонио поставил чашку на стойку и вышел. Мужчины мигом примолкли.

– Как думаешь, он нас слышал? – зашептал первый игрок, склонившись ко второму.

– А что такого-то? Мы же ничего дурного не сказали, – пожал плечами тот.

– Добрый день, синьоры, – поприветствовал их Антонио с улыбкой.

– И тебе добрый, Антонио, – нестройно откликнулась компания.

– Ты вовремя. Мы как раз про твою невестку говорили.

– Да слышал я, слышал, – кивнул Антонио, засовывая руки в карманы брюк.

– Ну так объясни нам, что это за… ну, эта ее задумка, – спросил кудрявый. – Моя жена и та не поняла.

– Видите ли… – Антонио задумчиво потер нос. – Я скажу так: в чем-то вы все правы. Это место для разных дел… Но только для женщин. Это будет и школа для тех, кто не смог получить образование, и мастерская, чтобы ремеслу обучаться, и убежище для тех, кто в беде…

Мужчины недоуменно переглядывались.

– В общем, специальное место, чтобы помогать людям. Ни больше ни меньше, – подытожил Антонио и зашагал прочь. Вслед ему донеслось ворчание:

– М-да. Теперь я понимаю еще меньше, чем раньше.

Когда около двух месяцев назад Анна с энтузиазмом рассказала ему о своем Женском доме, на сердце у Антонио потеплело: он наконец-то вновь увидел в ее глазах ту искру, которую так хорошо знал и которую любил в ней больше всего на свете. Так же сверкали ее глаза, когда она решила участвовать в конкурсе на должность почтальона и когда начала собирать подписи за избирательное право для женщин.

Это была искра вызова, брошенного миру.

С тех пор как Карло заболел, глаза Анны потухли. Поэтому для Антонио было настоящим облегчением видеть, как она вдруг ожила и с головой погрузилась в новый проект. И пока Анна описывала ему задумку, он почувствовал и гордость: только ей могла прийти в голову такая идея. Нечто совершенно новое и способное принести женщинам огромную пользу.

– Позволь мне помочь тебе, – предложил он.

И он не жалел себя: за несколько недель они с Анной вынесли из дома старую мебель, погрузив ее на телеги, которые Антонио пригнал с маслодельни вместе с двумя самыми дюжими работниками, заменили ворота, покрасили двери и окна, выкорчевали сорняки и отгородили грядки, залатали дыры в крыше.