С днем рождения самую вредную маму на свете.

Я тебя люблю.

Роберто

Анна едва сдержала улыбку и прижала открытку к сердцу. Затем подняла с пола розу, спустилась на первый этаж и остановилась у столика, где стояла ваза с маргаритками, которые они с Джованной собрали несколько дней назад. Она поставила розу к ним.

Зайдя на кухню и поздоровавшись с Джованной, Анна достала с полки кастрюльку и свою чашку.

– Роберто ушел? – спросила она.

– Пару часов назад, – ответила Джованна. – Сказал, что должен заскочить на винодельню.

– В воскресенье? – удивилась Анна, наливая в кастрюльку молоко.

– У него какие-то дела с Даниэле, – пожала плечами Джованна.

Потом посмотрела на нее нерешительно и тихо сказала:

– Но поздравить-то тебя можно?

Анна повернулась и рассмеялась.

– Да, конечно.

Был ясный теплый день, без намека на облака. Потягивая молоко на скамейке, Анна блаженно подставляла лицо солнцу и подумала, что единственное, чего ей хочется сегодня, – это сесть на велосипед и бесцельно кататься в одиночестве и тишине.

Может, даже доехать до моря…

Вернувшись в дом, она сказала Джованне, что сегодня им с Роберто придется обедать без нее.

– Я хочу прогуляться, но не знаю, когда вернусь… Ты не против?

– Да лишь бы тебе было хорошо, – ответила Джованна. – Иди, конечно.

Анна чмокнула ее в лоб.

– Спасибо, – прошептала она.

Через полчаса Анна вышла, села на свой «Бьянки» и неспешно покатила по улице.

– Доброе утро, синьора почтальонша, – поприветствовал ее, помахав рукой, старичок, каждую неделю получавший письма от сына, уехавшего в Турин работать на заводе.

– Хорошего воскресенья, синьора Греко, – сказал другой мужчина, приподняв шляпу.

– Привет, Анна, – воскликнули две женщины, болтавшие на пороге.

– Эй, а что это сегодня без почты? – пошутила дородная женщина, которая, сидя на тротуаре, лущила горох.

Анна отвечала на каждое приветствие несколько натянутой улыбкой и, наконец свернув на дорогу к морю, с облегчением вздохнула. Сейчас, когда ей хотелось побыть одной, она скучала по тем первым месяцам, когда в городке ее еще никто не знал. Теперь же она не могла и шагу ступить, чтобы кто-нибудь с ней не поздоровался или даже не остановил ее, чтобы перекинуться парой слов. Иногда это так утомительно, подумала она.

Дорога шла среди оливковых рощ и вспаханных полей с длинными каменными оградами. Тишина, которую она так искала, наконец окутала ее, словно шелковый плащ. Километров через пятнадцать она свернула на проселочную дорогу.

Пейзаж изменился, и Анна сразу уловила один из своих самых любимых запахов – сосновый аромат. Он напоминал ей обожаемую сосновую рощицу в Бордигере с горами, нависающими над морем: в юности ей так нравилось подремать после обеда, растянувшись на подушке из сосновых иголок. Солнце палило нещадно, и единственным спасением была тень хвойных деревьев… Вскоре появились и сами сосны, и указатель с надписью «К МОРЮ». Анна слезла с велосипеда и, толкая его рядом, углубилась в лес, жадно вдыхая воздух.

Внезапно перед ней открылись белый песок и лазурная гладь моря. Улыбаясь, Анна прислонила велосипед к сосновому стволу и побежала к берегу. Быстро сняла туфли, льняные брюки и расстегнула белую блузку. В трусах и лифчике она нырнула в спокойную воду.

Перевернувшись на спину и раскинув руки, она закрыла глаза. Впервые в жизни она купалась совершенно одна. В детстве в Бордигере рядом всегда были кузины, следовавшие за ней повсюду; потом – Карло.

Как и всякий раз при мысли о муже, Анна почувствовала внезапную тяжесть в груди, словно на нее опустилась тень.