– Луиджи Пиранделло, – ответила Анна.

Библиотекарь поднялся и отправился в секцию, посвященную театру. Анна ждала добрых минут десять, прежде чем он вернулся, держа в руках тоненький томик. Весь день, переходя от дома к дому с постепенно пустевшей сумкой, она только и думала что об этой пьесе и о том, почему она произвела на Антонио такое впечатление. Настолько сильное, что он никак не мог выбросить ее из головы. Анне не терпелось усесться на скамейку в своем jardin secret и погрузиться в чтение.

Она читала взахлеб, пока не спустились летние сумерки, окутав сад волшебным светом. В пьесе Пиранделло рассказывалось о человеке, который, поддавшись нахлынувшему чувству, переспал с женой лучшего друга, а после терзался чудовищными угрызениями совести. Раскаяние в этом низком поступке, совершённом в порыве страсти, стало таким всепоглощающим, что герою во что бы то ни стало хотелось понести наказание.

И лишь перевернув последнюю страницу, Анна поняла истинную, глубинную причину, по которой Антонио уехал. Подобно герою пьесы, он и сам искал себе наказания – и нашел его, сбежав как можно дальше от нее и от Карло.

* * *

Школа открылась в конце сентября, но, вопреки оптимистичным прогнозам Карло, Антонио к этому времени домой не вернулся. Он послал Лоренце коротенькую записку с пожеланиями удачного начала учебного года, напутствиями хорошо учиться и стать лучшей ученицей в классе. Однако о своем возвращении не обмолвился ни словом. Лоренца как раз пошла в первый класс гимназии – впереди ее ждали пять лет упорной учебы, а затем, если повезет, классический лицей и университет. Об этом Антонио мечтал для дочери с самого ее рождения. Пока Карло в первый учебный день вез племянницу на своем верном «Фиате-508» в Лечче, та уныло глядела в окно. Если уж папа не вернулся к такому важному событию, значит, мечты о ее будущем ровным счетом ничего для него не значат, с горечью думала девочка.

Лоренца стала все свободное время проводить у дяди с тетей. Казалось, сам воздух вокруг Агаты был отравлен, и она жадно впитывала этот яд, чтобы потом изливать его на дочь. Теперь мать бесило буквально все, вплоть до того, как Лоренца жует за обедом.

– Ты когда-нибудь перестанешь чавкать? Ешь как воспитанный человек, а не как животное! – раздраженно повторяла Агата.

И Лоренца, с колотящимся сердцем, старалась жевать как можно тише, почти не раскрывая рта.

Много хлопот доставляла и учеба – гимназические задания оказались на редкость сложными. Агата не могла помочь дочери, но беда была в том, что у нее и желания такого не возникало.

– Я бы вообще отправила тебя работать, – фыркала она. – Идея с гимназией – отцовская блажь. А теперь твоего отца нет, и еще неизвестно, когда он вернется. Так что выкручивайся сама!

Естественно, помогать девочке пришлось Анне. К счастью, у нее почти все дни после обеда были свободны: Джованна наконец начала сносно читать самостоятельно. До чего же она растрогалась, когда Элизабет приняла предложение руки и сердца от мистера Дарси!

Дни, проведенные вместе с тетей, были для Лоренцы настоящим праздником. Анна помогала ей с уроками и проверяла домашние задания, готовила полдник – хлеб, джем, свежевыжатый гранатовый сок. А по вечерам мыла девочку марсельским мылом и подолгу расчесывала ей волосы.

Одно лишь неизменно портило Анне настроение и приводило ее в ярость – восхваление фашизма, которое то и дело проскальзывало в школьных сочинениях, особенно по итальянскому языку.

– Это возмутительно! – не сдержалась Анна, просматривая темы, на одну из которых Лоренце предстояло написать сочинение.