Лоренца потупилась.

– М-м-м, – промычала она неуверенно.

– Твой папа, будь он здесь, сказал бы тебе то же самое.

– Но моей учительнице нравится дуче… – попыталась возразить Лоренца.

– Значит, твоя учительница – круглая дура, – отрезала Анна.

Девочка растерянно посмотрела на нее.

– Но в школе дуче нравится всем…

– Если что-то нравится всем, это еще не значит, что это правильно. – Вздохнув, Анна попыталась говорить сдержанно: – Разумеется, тебе не стоит рассказывать об этом учительнице. Да и вообще никому, ясно?

– Слушай, тетя… – вдруг замялась девочка. – А папа не возвращается, потому что больше не хочет жить с мамой?

Анна сглотнула. Она долго не решалась ответить, но наконец произнесла, поглаживая племянницу по щеке:

– Да что ты такое говоришь! Твой папа уехал работать, ты же знаешь. И делает это ради тебя. Вернее, в первую очередь ради тебя.

– Но я его об этом не просила…

– Он скоро вернется, не волнуйся, ma petite.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю твоего отца.

Но, говоря это, Анна невольно спрашивала себя: а так ли хорошо она его знает?

* * *

В один из дней в конце октября Джованна вышла из дверей городской библиотеки, прижимая к себе томик «Воспитания чувств» Флобера. Подумать только, сколько всего она упустила за эти годы, будучи уверенной, что не способна читать! Но стоило Анне немного понастойчивее с ней позаниматься – и Джованна поняла, как сильно ошибалась. Теперь ей хотелось наверстать упущенное и глотать книги одну за другой, пока не начнет мутить. Конечно, она по-прежнему делала много ошибок на письме, но картонное окошко, придуманное для нее Анной, уже осталось в прошлом.

Джованна прошла мимо мальчишки-газетчика, и ее взгляд выхватил заголовок на первой полосе La Gazzetta del Mezzogiorno: «Чиано и фон Риббентроп вчера подписали договор о союзе между Италией и Германией».

Она мало что смыслила в политике и всегда находила ее невыносимо скучной. И все же интуитивно почувствовала, что эта новость не сулит ничего хорошего.

– Привет, подруга!

Анна выросла у Джованны за спиной, безупречная в своей синей зимней форме.

– Что там у тебя? Дай-ка взглянуть!

Джованна прикусила губу и протянула ей книгу. Анна пришла в восторг:

– О, ты послушалась моего совета! Вот увидишь, это шедевр! Никто не сумел лучше рассказать о несбывшихся надеждах на любовь.

Взгляд, брошенный на подругу, был полон затаенной грусти.

Джованна потупилась и забрала книгу.

– Этим летом он приедет, я чувствую, – пробормотала она. – Знаю, ты больше в это не веришь, но вот увидишь – приедет.

Анна кивнула с некоторой неловкостью.

– Ладно, мне пора. Жду тебя вечером. Принесешь гранаты?

– Конечно, – кивнула Анна.

Подруга удалилась, а Анна невольно прислушалась к голосам двух женщин, шушукавшихся на лавочке у нее за спиной.

– Разве она не была слабоумной? С чего это она читать начала?

– Да прекрати! Притворяется небось. Дуру не исправишь.

Анна глубоко вздохнула, повернулась и решительно направилась к сплетницам.

– А, здрасьте, синьора почтальонша, – кивнула одна из них.