Даже на почте теперь только об этом и судачили. Судя по всеобщим прогнозам, Карло должен был победить с разгромным счетом.

– Увы и ах! – комментировал Кармине. – Так и знай, я отдам голос социалистам, а не твоему мужу! – добавлял он, тыча пальцем в Анну.

Та вынужденно прикусывала язык, хотя ей страшно хотелось с ним согласиться. Элена же с самого начала объявила себя пылкой поклонницей Карло. Она рассказывала Анне, что и новый священник, дон Лучано, неизменно напоминает прихожанам перед каждым «Месса окончена, идите с миром», что только истинные христиане и демократы способны защитить свободу и будущее своих чад. И непременно заключала:

– Только представь – ты станешь женой мэра!

Только громкое объявление Кьяры ненадолго отвлекло всеобщее внимание от этой темы. Однажды утром она явилась с подносом пирожных, который, казалось, был больше ее самой, и, слегка смущаясь, сообщила о своей помолвке с врачом. Свадьбу назначили на следующую весну; это значило, что на почте Кьяра задержится еще на несколько недель, до Рождества, а потом уволится.

Элена, Кармине и Томмазо тут же бросились ее поздравлять, а вот Анна окинула невесту вопросительным взглядом и не сдвинулась с места.

– И почему, выйдя замуж ты не сможешь работать? – в лоб спросила она, так что все разом умолкли.

Кьяра, как всегда, застенчиво потупилась. Но потом, поправив очки, ответила кротко и вместе с тем твердо:

– Знаешь, для меня бросить работу – совсем не жертва. Я хочу стать хорошей женой, а это требует много сил и времени… Я буду счастлива, не волнуйся за меня, – заключила она с улыбкой.

– Ой, да я бы на ее месте так же поступила! – вклинилась Элена, откусывая пирожное. – Думаешь, нет? Будь у меня мужчина, который обо мне заботится, я бы отсюда сбежала сверкая пятками!

Анна молча смотрела на обеих женщин, собираясь возразить, как вдруг ее осенило: раз Кьяра уходит, место телеграфистки свободно. И кто подойдет на него лучше Лоренцы? Это шанс встряхнуть девушку, вывести из апатии, в которую она погрузилась. Да, надо предложить ей работу прямо сегодня. Антонио точно будет благодарен за такую идею, подумала Анна, довольная собой.

* * *

– Пожалуйста, поговори с ней. Попробуй ее вразумить, – сказал Карло, нервно расхаживая взад-вперед по кабинету Антонио.

– Ты же знаешь Анну… Она никого не слушает, – ответил брат, усаживаясь в кресло.

– Тебя слушает. Тебя она всегда слушает. Клянусь, уж теперь-то я ей этого не спущу!

– Да ты что? Чем сильнее давишь, тем хуже делаешь. Это же Анна…

– А ты бы такое стерпел? – раздраженно бросил Карло. И тут же сам себе ответил: – Нет, не стерпел бы!

– Не знаю, Карлетто, – вздохнул Антонио. – В конце-то концов, что это меняет? За тебя весь город. Голос Анны ничего не решает.

– Да при чем тут это?! – взорвался Карло, хлопнув ладонями по столу. – Она моя жена. Ее голос для меня важнее всех остальных, вместе взятых.

– Но не заставишь же ты ее голосовать за христианских демократов против воли.

– Анто, ты вообще на чьей стороне? На моей или на ее?

– Ни на чьей.

– Надо же. А я-то думал, брат будет за меня.

– Ну конечно, я за тебя, Карлетто. Разумеется.

– Тогда поговори с ней. Помоги мне, прошу!

– Ладно, ладно. Попробую, – сдался Антонио, воздевая руки. «И почему мне наконец не сказать: "Вот что, хватит. На сей раз разбирайтесь сами, оставьте меня в покое"? Почему, а?» – подумал он.

На следующий день Антонио поджидал Анну возле почтового отделения после окончания ее смены.

– Антонио? Ты что здесь делаешь? – удивилась она, заметив его.