– А, вот к чему ты все о ней говоришь… Ну, от меня это никак не зависит, – ответил он. – Ты за нас не волнуйся. Это взрослые дела.

– Буду волноваться – я же с вами живу! – возразил Роберто. – Сил нет смотреть на ваши кислые физиономии. Может, уже разберетесь по-взрослому?

Он промокнул губы салфеткой. Карло с улыбкой взглянул на него. Надо же, подумал он, Анна вырастила сына своей копией: Роберто такой же бесцеремонный, на грани дерзости. За год мальчик здорово вымахал, словно только и ждал конца войны, чтобы наконец повзрослеть: почти догнал ростом самого Карло, детский голос со смешными писклявыми нотками остался в прошлом.

– Уж постараемся тебя не разочаровать, – усмехнулся Карло.

Они вернулись к машине и отправились в обратный путь, но, когда Карло свернул в сторону дома, Роберто воспротивился:

– Нет, пап, давай лучше на винодельню!

– Ты же вечно отнекиваешься, тебе там скучно, – удивился Карло.

– Ничего. Если заскучаю, скажу, отвезешь меня домой, – хихикнул Роберто.

Доехав до места, они выбрались из автомобиля. С пачкой этикеток подмышкой Карло вошел в ворота винодельни, радушно приветствуя рабочих.

Роберто шел следом, слегка ошарашенный царящей вокруг суетой.

– Раньше этой штуки тут не было, – вдруг произнес он, ткнув пальцем в укупорочную машину.

– Да, верно… – подтвердил Карло. – Пойдем, посмотришь поближе.

Сунув этикетки пробегавшему мимо работнику, он подошел к аппарату. В этот момент из погреба поднялся Даниэле – в кепке, с карандашом за ухом.

– Добрый день, синьор Карло, – поздоровался он.

Тот обернулся. И вдруг почувствовал, как у него подкашиваются ноги: впервые в жизни он оказался в одном помещении с обоими своими сыновьями. Они наверняка уже виделись – в церкви или на площади, – но близко знакомы не были: как-никак, Даниэле почти двадцать два, а Роберто – всего тринадцать. И Карло был уверен, что они никогда в жизни и словом не перемолвились: клясться бы не стал, просто чувствовал это. Теперь же им предстояло заговорить. Словно двум чужакам, случайно столкнувшимся друг с другом.

– А это Даниэле Карла, он у нас смотритель погребов, – представил его Карло.

Даниэле улыбнулся и, подойдя ближе, протянул руку.

– Привет.

– Привет, я Роберто…

– Да-да, это Роберто, мой сын, – торопливо перебил его Карло. Слишком уж торопливо.

Парни, казалось, ничего не заметили.

– А ты знаешь, как работает эта штука? – спросил Роберто у Даниэле, ткнув пальцем в укупорщик.

– Конечно. Хочешь, покажу?

Скрестив руки на груди и чувствуя, как бешено колотится сердце, Карло наблюдал за своими мальчиками. Даниэле взял одну из пустых бутылок, что стояли наготове, ожидая отправки в погреб, и пристроил ее на подставку машины.

– Видишь? – принялся объяснять он внимательно следящему за его действиями Роберто. – Сюда вставляешь пробку, нажимаешь на рычаг и заталкиваешь ее внутрь, чтобы вытеснить воздух.

– Вроде несложно. Дашь попробовать?

– Давай… Только осторожнее, не поранься. Я тебе помогу.

Он бережно положил свои ладони поверх ладоней Роберто и повел его руки, направляя пробку точно в горлышко.

– Вот так. Молодец, отлично справился! – воскликнул он.

Роберто поднял на Даниэле глаза и довольно заулыбался в ответ.

Они уже вновь сидели в «Фиате-1100», когда Карло вдруг сообщил, что забыл кое-что и должен вернуться. Удостоверившись, что поблизости нет рабочих, он достал из аппарата бутылку без этикетки – ту самую, что только что закупорили вместе его сыновья. Отнес ее к себе в кабинет, спрятал в нижний ящик стола и вернулся к машине.