Парчевскiй заметилъ смущенiе Ферфаксова и поспешилъ ему на помощь.

— Бросимъ все эти такъ давно всемъ надоевшiе споры о мiрозданiи. Какъ мудро придумалъ капитанъ Немо, устроивъ нашу базу на этомъ никому неведомомъ острову.

— He нахожу, — быстро и зло сказалъ Мишель.

Все примолкли. Съ некоторою растерянностью смотрели на самаго молодого изъ нихъ, такъ смело оспаривавшаго ихъ.

— Прежде всего, — осмелевъ отъ молчанiя, продолжалъ Мишель, — селить на острове одного этого старика Кубанца было совсемъ не осторожно… Онъ могъ за этотъ годъ сто разъ въ ящикъ сыграть и тогда бы кто сталъ Россiйскiй флагъ поднимать. Это разъ… — Мишель гордо оглянулъ всехъ. Онъ казался самому себе удивительно умнымъ и проницательнымъ. — Другое — и самый то этотъ островъ — ерунда съ масломъ. Вундерлихъ говорилъ, что онъ выдвинулся изъ океана вследствiе землетрясенiя летъ восемь, десять тому назадъ. Ну разве не легкомысленно селиться на такомъ острову? Онъ можетъ такъ же свободно, какъ вынырнулъ изъ воды и нырнуть подъ воду, и со всеми нами… Какая же эта база?…

— Но этотъ островъ, — внушительно и строго сказалъ капитанъ Волошинъ, — лежитъ на 2°10′ 11» южной широты и на 22°32′ 18» западной долготы отъ Гринвича. Онъ находится вне какихъ бы то ни было судовыхъ рейсовъ. Наше пребыванiе на немъ невозможно открыть. А это въ нашемъ деле самое важное… A то, что онъ можетъ или не можетъ обратно опуститься — это дело десятое. Вулканъ давно потухъ. Землетрясенiя не можетъ произойти. Вы этого, молодой человекъ, не учитываете.

«Сорвалось», — подумалъ Мишель Строговъ. «Молодой человекъ» извело и оскорбило его. Онъ со злобою посмотрелъ на Волошина. Онъ зналъ, что у Волошина была красивая жена и что онъ больше другихъ офицеровъ тосковалъ по семье и волновался, что она не знаетъ, что они не погибли. Это и вообще было самое больное место въ экспедицiи. Тутъ были Парчевскiй, Ферфаксовъ, все женатые, Кобылинъ, — у него осталась невеста — француженка, князь Ардаганскiй, признавшiйся какъ то Мишелю, что онъ безъ ума влюбленъ въ некую очень молодую особу. «По больному то и бить», — вспомнилъ онъ и, засунувъ руки въ карманы, съ небрежно независимымъ видомъ бросилъ:

— Да и вообще…

— Нетъ, Мишель, — строго сказалъ Парчевскiй, — если что начали, то и договаривайте.

— Вообще… Нетъ честности… Насъ обманываютъ…

— То есть? — еще строже сказалъ Парчевскiй.

— А вотъ обещали женъ и матерей уведомить… Вообще родныхъ, что «Немезида» не погибла, а между темъ… Вотъ уже месяцъ…

Тяжелое молчанiе стало въ палатке.

Ранцевъ отставилъ свой стаканъ и подошелъ къ офицерамъ. Все поднялись.

— Господа, — тихимъ отъ сердца идущимъ голосомъ сказалъ Ранцевъ, — Александръ Нордековъ смутилъ васъ. Да, это верно, капитанъ Немо не нашелъ пока возможнымъ громогласно черезъ радiо сообщить о томъ, что пассажиры «Немезиды» не погибли. Вы сами понимаете, что этого нельзя было сделать. «Немезида» должна была исчезнуть изъ поля зренiя праздныхъ и любопытныхъ наблюдателей. Иначе, корреспонденты большихъ газетъ, какiе нибудь снобирующiе миллiонеры американцы, наконецъ, просто конкурирующiе фильмовики хлынули бы вследъ за ней на острова Галапагосъ… Не найдя тамъ никакихъ следовъ фильмовой съемки, они подняли бы тревогу, стали бы искать… При теперешнихъ то средствахъ воздушной разведки, имъ такъ просто было бы наткнуться на нашъ островъ, и вся наша работа рухнула бы раньше времени.