Я вонзил клинок глубоко под грудину. Не смог разломать грудную клетку. Сделал разрез, влез рукой. Нашел его бьющееся сердце. Вырвал. Легче, чем можно подумать. Пульсирующий мускул брызгал в руке кровью. Последний горячий фонтан. Я съел сердце Гарри Ангела. Попробуйте съесть бейсбольную перчатку. Я рвал еще бьющийся орган зубами. Дикий зверь глотал окровавленные куски, не пережевывая. На его безжизненном теле блестела кровь. Мы с Мэгги трахались в расползающейся луже. Ее отец наблюдал, завывая, как волк. Потом мы расчленили Гарри в ванной. Мы с Мэгги перевезли части тела на ферму ее отца в Кэтскиллсе.

Все воспоминания об этой ночи были утрачены в течение многих лет. Теперь, глядя на Рим в опускающихся сумерках, я видел каждый момент. Джонни Фаворит. Большая звезда. Во плоти. Я не превратился в Гарри Ангела в ту же секунду, как приготовил из него ужин. Церемония подарила мне власть над сущностью Ангела. Каждым мигом его прошлого. Я планировал обратиться в подходящий момент. Всего еще одно заклинание, чтобы завершить переход.

В нашем плане побега значилась Южная Америка. Бразилия или Аргентина? Буэнос-Айрес казался клевым городом. Мэгги любила танго. Мы уже подготовили запас налички к югу от границы. Ждал-дожидался. Как там говорится о мышах и людях? Через две недели после жертвоприношения меня сплавили в Северную Африку. Пикирующий истребитель «Штука» прошел на бреющем полете над концертом в части, где я участвовал, оборвал военную карьеру и украл память.

Остальное я знал из того, что мне рассказывали Цифер и Крузмарк. Те еще сукины дети, но их слова были похожи на правду. Меня вернули в Штаты с контузией, и я валялся, как забытый обломок войны, в ветеранском госпитале в Нью-Гэмпшире, пока мой агент Уоррен Вагнер на личные средства не перевел меня в частную больницу в Покипси. Хоть ко мне и вернулось сознание и владение конечностями, я все еще страдал от сильной амнезии. Если бы не бывшая невеста, Мэгги, я бы куковал в той больнице до скончания жизни. Она спасла меня по уговору, который мы заключили перед моей отправкой. Благодаря взятке в 25 тысяч долларов доктору Альберту Фаулеру меня выписали из клиники имени Прозерпины Харвест под фальшивым именем – отец Мэгги убедил доктора, чтобы по документам я все еще оставался пациентом. Не сказав, ни как меня зовут, ни как мы связаны, Мэгги с отцом отвезли меня в город и выпустили на Таймс-сквер в канун Нового 1943-го года. Я вернулся туда, откуда начал, – последнее место, которое помнил солдат по имени Гарри Ангел перед тем, как его подпоил Джонни Фаворит.

Луи Цифер убил Мэгги Крузмарк. И мою дочь Епифанию. Сегодня аз воздам.

В брюках, белой рубашке и с галстуком под длинным черным облачением я готовил артиллерию к последнему бою. Никаких черных париков или накладных усов. Я не выходил из номера, пока не позвонили со стойки и не сказали, что лимузин прибыл. Зачем искушать судьбу? Если я что-то и должен Бижу, так это сделать все как надо. В 20:30 я прошел через вестибюль «Эксельсиора» – в развевающемся плаще, с рыбацкой сумкой на плече, с капюшоном в правой руке.

На обочине поджидала хищная черная «Лансия Фламиния». «Terme di Caracalla», – сказал я водителю. Лимузин выскользнул на неведомые ночные улицы. Я вертел шекель Иуды в кармане. Старался не думать. Где-то по дороге натянул черный капюшон. Мы остановились у рощи. Водитель вкратце объяснил дорогу. Сказал, что дождется.

Я двинулся через деревья и травянистую лужайку к огромным темным руинам древних римских бань. Разбросанные фонарные столбы дарили скудное освещение. Мне показалось, я заметил, как впереди в темноте скользнула другая фигура в капюшоне.

Я шел на слабое свечение вдали – оказалось, его источником была свеча, мерцающая у начала узкого лестничного пролета из камня, ведущего под землю, под осыпающиеся внешние стены. Я начал спускаться.