— Не знаю. А дома у себя ты не находила необычных предметов?

— Это как понять, необычных? Инопланетных деталек? — снова пошутила Марина.

— Пальцев, например, отрезанных в морозилке, — решил я спросить в лоб, потому что был совершенно не в курсе, что в конечном итоге случилось с Козыревым и Ракитовым.

— Ты точно маньяк, — уже серьёзно сказала Марина. — Хорош пугать. Какие ещё пальцы?

— Да так, — махнул я рукой. — Неудачная шутка. Прости. А насчёт валить из Подков, это ты правильно думаешь. Осталось недолго — и здесь не будет даже колхоза.

Марина больше не возражала моим прогнозам. Напротив, смотрела на меня с серьёзным видом и внимательно слушала.

— Поступай, — продолжал я, — в училище какое-нибудь. На экономиста например. На бухгалтера, на худой конец. Лет через пять-шесть эти профессии станут очень востребованными. Я вот, например, хочу пойти на юриста. А вернуться-то всегда успеешь. Не надейся ни на кого. Только на саму себя.

— Ты говоришь прямо как моя мама. Только все эти циферки — фу! Не люблю я их. Мне история нравится. И литература. Ты любишь читать?

— Люблю.

— А что читал в последний раз?

Я попробовал вспомнить. На ум пришла смесь того, что было прочитано полгода назад в этой реальности, и того, на что хватило времени в бытность свою участковым. И я назвал первое, что проявилось в памяти:

— «Куджо» Стивена Кинга.

— Не читала такого. О чём это?

— Ну, — я задумался, пытаясь понять, когда перевели на русский и издали у нас эту книгу, но так и не смог сообразить, — это о доброй собаке, которую укусила летучая мышь, и она заболела бешенством. В общем, ужасы.

— Ну конечно, — кивнула Марина. — Что от тебя ещё ожидать. Отрезанные пальцы, бешеные собаки, падающие тарелки…

Только в этот момент я понял, что книгу не могли перевести на русский раньше девяностых. Я почувствовал себя Мироновым, в которого вселился Илья.

— А ты что любишь читать? — решив замять свой прокол, спросил я.

— Я девочка. А девочки любят про любовь. Мне сейчас по душе Тургенев. «Ася», «Вешние воды», «Первая любовь». Читал?

— Да.

— Вот. А ты говоришь бухгалтер. Бухгалтер даже звучит скучно.

— Тогда можно на библиотекаря. Хотя, библиотеки, как и колхозы, тоже придут в упадок.

— Я писательницей хочу стать, — неожиданно заявила Марина.

— Писательницей?

— А что? Получу сначала приличную профессию. Швеи, например. Мало ли что. Пригодится. А потом поступлю в литературный. Или хотя бы на филолога. Думаешь, не смогу?

— Да почему же? Главное, задаться целью и ни при каких обстоятельствах не сворачивать с намеченного пути.

— Вот и я так думаю. Только маме пока не говорю. Я только тебе. По секрету. Вообще, не понимаю, чего это я так разоткровенничалась. Будто мы сто лет знакомы с тобой.

С полминуты мы ещё помолчали.

На небе стали появляться лёгкие тучки. Когда солнце за ними скрывалось, то начинал задувать прохладный ветерок. Марина время от времени поводила плечами.

Я решил, что пора всё-таки зайти в вагончик. Нашёл крепкий камень потяжелее, подошёл к двери и шарахнул изо всех сил по замку. С третьей попытки мне удалось его одолеть.

Я открыл дверь и оглянулся на ошарашенную Марину.

— Ты что творишь-то? — только и сумела она сказать.

— Не переживай.