— И как на все это отреагировала леди Кларк? — спросил инспектор.

Уолтон понурил голову:

— Потребовала подготовить ей счет и купить билет на поезд.

— И вы снова оказались перед выбором, не так ли?

Хозяин хотел было кивнуть, но вместо этого ошеломленно уставился на инспектора:

— Что… что вы хотите этим сказать?

— Я пытаюсь представить дальнейшее развитие событий. Вы встретились с миссис Барнетт тем же вечером и стали умолять ее покинуть вашу гостиницу.

— У меня и в мыслях такого не было! Хорош бы я был хозяин, если бы прогонял своих постояльцев!

— А когда она решительно отказалась…

— Нет, нет, что вы! — в ужасе вскричал Уолтон. — Не скрою, мне хотелось, чтобы миссис Барнетт уехала, и я вздохнул с облегчением, когда на следующий день она не появилась. Но, как я уже говорил, я подумал, что она задержалась у знакомых. Это давало мне хоть какую-то отсрочку, а также надежду, что гнев леди Кларк поутихнет. Я стал думать, как решить все мирным путем. Можно было бы, например, предложить миссис Барнетт другую гостиницу, я даже был готов оплатить часть расходов. Я и подумать не мог, что с ней что-то случилось! Ее смерть потрясла меня не меньше, чем других! А в тот вечер я лишь молился о том, чтобы леди Кларк смягчилась.

— Больше вы ничего тогда не предприняли, только молились?

— Ну… не совсем, — смутившись, сказал хозяин. — Я пошел на кухню, и мы с поваром до полуночи пили виски и жаловались друг другу на жизнь. Вернее, на леди Кларк: ему тоже от нее доставалось.

Горничная прыснула. Найт вопросительно посмотрел на сержанта, и тот кивнул, показывая, что он это проверил.

Инспектор медленно огляделся, потом взял со стола книгу и раскрыл: под обложкой оказалось несколько исписанных листков бумаги.

— Бумага гостиничная — здесь эмблема в виде головы оленя, — сказал он.

— Да, такая имеется во всех комнатах, — подтвердил Уолтон.

— Почерк женский, — авторитетно заявил сержант, заглянув в листок.

— Я встретил девушку в лугах –

Дитя пленительное фей,

Был гибок стан, воздушен шаг,

Дик блеск очей, — прочел инспектор Найт. — Это Теннисон?

— Китс, — машинально поправила Патрисия.

Найт просмотрел листки:

— Здесь одни стихи. Вот это точно Теннисон:

И песню слышала волна,

И песня та была грустна,

В последний пела раз она,

Волшебница Шалот.

— Наверно, она сама их переписала, — предположил Бейли.

— Может быть, может быть… Итак, осмотр комнаты не дал нам ответа о личности миссис Барнетт, — констатировал Найт. — Она получала письма, мистер Уолтон?

— Нет, ни разу.

— Однажды ей принесли записку, — вспомнила горничная.

— Почему я об этом не знаю, Фанни? — строго спросил хозяин.

— Вы в тот момент куда-то отошли, а тут прибежал мальчишка и попросил передать миссис Барнетт записку.

— Это был посыльный? — с надеждой поинтересовался Найт.

— Нет, сэр, — пожала плечами горничная, — формы на нем не было — обыкновенный мальчишка, из местных. Я как раз шла наверх убираться, ну и занесла записку к ней в комнату, положила на стол.

— Хм, и где же эта записка? — спросил сам себя инспектор.