Он присел напротив нее, и терьер тут же запрыгнул к нему в кресло и положил голову ему на колени. Леди Кларк смягчилась.

— Какие сведения вас интересуют, инспектор?

— Например, нам очень мало известно о миссис Барнетт.

— Мне тоже. А разве вам не удалось найти в ее комнате чего-то, что могло бы пролить свет на эту темную личность?

Дама впилась пытливым взглядом в лицо инспектора, которое выражало самое искреннее почтение. На ее собственном лице читалось самодовольство по поводу того, что ей уже известно об обыске, и в то же время сожаление, что такое важное событие прошло без ее участия.

— Увы, нет, — вздохнул Найт.

— Ничего подозрительного?

— Ничего, миледи. Мы, к сожалению, пока даже не знаем, кому мы могли бы сообщить о ее смерти.

— Вам не кажется это странным? Обычно люди берут с собой в поездки что-то, напоминающее о семье, о доме. У меня, например, всегда с собой имеется фотография моего покойного супруга и моя записная книжка.

— Ничего подобного мы не обнаружили.

— Значит, ей было что скрывать, — заявила леди Кларк. — Не удивлюсь, если выяснится, что она какая-нибудь авантюристка или хуже того — мошенница, скрывавшаяся от правосудия. То, что она ушла из жизни абсолютно непристойным образом, лишний раз подтверждает мое мнение.

Патрисия возмущенно заерзала на диване, и дядя тронул ее за руку, успокаивая. Дама продолжала:

— А может быть, эта Барнетт — воровка? Приехала будто бы отдохнуть, а сама высматривала, что можно стащить.

— У вас что-нибудь пропало, миледи?

— Нет, — неохотно признала та.

— Равно как и у остальных постояльцев.

— Тем не менее вам следует запросить ваш Скотланд-Ярд: может быть, она там хорошо известна.

— Мы уже сделали это, миледи.

— Что ж, похвально. Только вряд ли это вам поможет, если она зарегистрировалась здесь под вымышленным именем!

— Нет, имя подлинное! — вмешалась Патрисия. — Иначе бы ей не передали записку.

Сэр Уильям посмотрел на нее с укоризной, и девушка прикусила язык, испугавшись, что проговорилась о некоей тайне следствия. Однако тут же стало ясно, что и записка не является секретом для всеведущей дамы. Более того, у леди Кларк уже созрела соответствующая гипотеза:

— Разумеется, ей передали. Если у нее был сообщник, то он, конечно, знал, какое имя она указала в гостинице. А угроза в записке означает, что он был недоволен ею.

Сержант Бейли у конторки заинтересованно поднял голову, не отрывая пальца от строчки в журнале записи постояльцев.

— Они встретились, — продолжала дама развивать свою мысль, — сообщник высказал ей свои претензии, а она ему надерзила. Возможно даже, заявила, что не собирается с ним делиться. Естественно, это ему не понравилось — вот он ее и убил. Такая версия не приходила вам в голову, инспектор?

— Признаться, нет.

— Тогда я дарю ее вам. Хотя я лично считаю более вероятным убийство на почве страсти. Нужно отдать должное этой Барнетт: она сумела здесь всех очаровать, — с отвращением проговорила леди Кларк. — Кроме меня, разумеется: я-то сразу разглядела в ней порочную особу.

— Кто именно был ею очарован, миледи? — спросил инспектор, почесывая Реджи за ухом.

— Мужчины, конечно, особенно Джозеф Гилберт.

— О да, кажется, вы упоминали, что он был неравнодушен к миссис Барнетт.

— Он был просто одержим этой женщиной! Преследовал ее, забрасывал любовными записками. Представьте: стоило ей сюда приехать, как он чуть ли не на следующий день бросил к ее ногам огромный букет роз, словно она какая-нибудь примадонна! Стал читать ей стихи, признаваться в любви, называл богиней!

— И как миссис Барнетт отнеслась к этому поступку?

— Велела ему собрать розы и отнести в местную больницу.