— И как миссис Барнетт отнеслась к этому поступку?

— Велела ему собрать розы и отнести в местную больницу. Разумеется, это было притворство!

— Мистер Гилберт, вероятно, расстроился из-за того, что его букет не приняли?

— Конечно! Но только он на этом не успокоился: решил купить ее благосклонность дорогим подарком — золотым браслетом. И это опять произошло у всех на глазах — такое бесстыдство! Можете спросить сэра Уильяма и его племянницу, они при этом присутствовали. Барнетт лицемерно отвергла подарок — конечно, потому, что камни на браслете оказались не настолько крупными, как ей бы хотелось.

Патрисия, не в силах сдерживаться, собралась было высказаться, но сэр Уильям ловко сунул ей в рот печенье.

— Я и раньше замечала, что этот Гилберт со странностями, — продолжала дама. — Взять хотя бы его манеру одеваться: он наряжается, словно уличный фигляр! Ну, а после того случая с браслетом он, по-видимому, окончательно повредился умом. Напал на предмет своей страсти и убил.

— Вы думаете, что убийца — Джозеф Гилберт?

— Это же совершенно очевидно! Разве вы его не арестовали?

— Верно, миледи, он арестован. Скажите, у миссис Барнетт были еще поклонники в гостинице, помимо мистера Гилберта?

— О да! Наш радушный хозяин был с нею весьма любезен! — злобно усмехнулась леди Кларк.

Уолтон сделал вид, будто не слышал.

— А мистер Адам Таннер? — спросил Найт.

— Этот не выражал свои чувства так бурно, как Гилберт. Однако от меня не укрылось, как он на нее смотрел. А однажды я видела их вдвоем в городе: они мило беседовали в кафе.

Входная дверь открылась, и в холле появился Генри Тонкс со своим армейским ранцем за спиной.

— Вот, пожалуй, единственный из здешних постояльцев мужского пола, кто не попал под чары этой Барнетт, — указала на него леди Кларк. — Да и то только потому, что он ее ни разу не видел.

Молодой человек окинул ее безразличным взглядом и повернулся к Найту, чтобы что-то сказать, но тут дама выразительно покосилась на Патрисию и ехидно добавила:

— Или потому, что попал под другие чары.

Тонкс, не обратив внимания на ее реплику, обратился к инспектору:

— Я рад, что вас застал. Завтра у меня дежурство, так что я уезжаю. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

— Спасибо, мистер Тонкс, что сообщили, — вежливо поблагодарил Найт.

— Не выпьете ли с нами чаю на прощание, мистер Тонкс? — предложил сэр Уильям.

— Благодарю, сэр, нет времени: мой поезд через полчаса. Рад был познакомиться.

— Даже несмотря на то, как именно это произошло? — с виноватым видом спросила Патрисия.

— Иногда что-то плохое приводит к чему-то хорошему. Извините, я должен спешить.

Генри Тонкс слегка поклонился и вышел. Девушка увидела в окно, как он садится на свой велосипед и уезжает.

Инспектор Найт и сержант Бейли возвращались в полицейский участок. Уже стемнело, вдоль улицы мерцали фонари. Со стороны моря грянула музыка: на пирсе начал выступление духовой оркестр.

— Я просмотрел все записи с момента приезда миссис Барнетт, — докладывал сержант, — и прихватил еще более ранние, за две недели до этого. Ни один почерк не похож на тот, что в записке.

— Почерк, конечно, можно постараться изменить, — отозвался Найт, — тем не менее хоть какое-то сходство все равно остается.