Инспектор открыл платяной шкаф и принялся изучать аккуратно уложенную в нем одежду, а сержанту поручил проверить письменный стол. Некоторое время каждый занимался своим делом, а потом Найт повернулся, держа в руке длинную перчатку из серого шелка:

— Взгляните-ка, сержант: вряд ли это принадлежит мужчине.

— Это перчатка жертвы! — оживился Бейли. — Правая?.. Ну, точно ее!

— Какие перчатки были на миссис Барнетт, когда вы нашли тело?

— Никакие, — подумав, ответил сержант. — Она была без перчаток.

— Очевидно, это сувенир влюбленного… Продолжаем.

Бейли добрался до нижнего ящика стола и издал победный возглас:

— Есть, сэр! Блокнот!

Инспектор вытащил из кармана конверт, в котором хранил записку, они сравнили листки: блокнот Таннера оказался значительно больше по формату.

Дальнейший тщательный осмотр не позволил обнаружить ничего подозрительного. Удрученно вздохнув, Бейли взглянул на инспектора и удивился: тот, казалось, почему-то этим совершенно не расстроен.

20 апреля 1887 года, среда. Фотография Красного дома

Утром сэр Уильям и Патрисия спустились на первый этаж и собрались повернуть в сторону столовой, как вдруг услышали громкий гневный голос, доносившийся из холла. Переглянувшись, они немедленно изменили направление.

Голос принадлежал Оливеру Барнетту, а его внешний вид несколько смутил Патрисию, так как был незаконченным: из одежды на мужчине были лишь рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами и брюки на неожиданно ярких подтяжках, через плечо перекинуто полотенце. Он потрясал перед лицом хозяина гостиницы зажатой в руке бумажкой, а тот, отклонившись назад, лишь беспомощно моргал.

— Что это значит?! — грохотал Барнетт. — Что творится в вашей чертовой гостинице?!

— Доброе утро! — приветливо сказал пожилой джентльмен. — Что происходит?

— Я тоже хотел бы это знать! — свирепо выкрикнул Барнетт, но тут же опомнился и сбавил тон: — Прошу извинить… Простите за мой вид, — он принялся поспешно застегивать пуговицы на рубашке. — Представьте: только что полез в саквояж за бритвой и обнаружил в нем вот это.

Он протянул сэру Уильяму бумажку. «Ты будешь следующим», — вслух прочел тот. Патрисия ахнула, а мужчина вновь напустился на хозяина:

— Кто мне это подсунул?! Ну?!

— Я клянусь вам, мистер Барнетт, — ожил Уолтон и умоляюще сложил руки, — никто из персонала еще наверх не поднимался. Мы никогда не беспокоим наших гостей до завтрака, если только они сами об этом не попросят. Коридорный вчера занес ваш саквояж к вам в комнату, и с тех пор больше туда никто не заходил!

— Вчера вечером этой записки в саквояже не было? — спросил сэр Уильям у Барнетта.

— Не знаю, — проворчал мужчина. — Я был не в состоянии распаковывать саквояж и просто лег — точнее, упал — спать.

— Скорее всего, записку вам подбросили вчера вечером. Коридорного, я считаю, мы можем исключить, — сказал пожилой джентльмен, и хозяин благодарно закивал. — Думаю, мистер Уолтон, событие настолько важное, что вам следует послать за полицией.

— Конечно, конечно, — засуетился тот.

Он сделал знак мальчишке-коридорному, притаившемуся в углу, и тот метнулся к выходу.

— Вы ведь еще не завтракали? — спросил Уолтон с заискивающей улыбкой. — У нас сегодня чудесные пышные оладьи…

— Сначала мне нужно побриться и одеться, — фыркнул Оливер Барнетт и направился под арку, к коридору, где находилась лестница.