— К ним подаются девонширские сливки, мед и пять видов джема: апельсиновый, малиновый, смородиновый…

Он не договорил, так как Барнетт уже скрылся под аркой, и облегченно вздохнул. Сэр Уильям и Патрисия переглянулись, радуясь затишью.

В ту же секунду из коридора послышалось недовольное бурчание:

— Оладьи ваши, между прочим, не стоят таких хвалебных… О боже!

Последний возглас перекрыл отчаянный визгливый лай.

В холле появилась леди Кларк, с трудом удерживающая своего терьера, который оглядывался и был явно настроен на погоню. Наконец ей удалось закутать песика в свою накидку, тот мгновенно умолк, а дама обрушилась на Уолтона:

— Это не гостиница — это какой-то дешевый детективный роман! Убийство, нападение, а теперь еще и это: один постоялец арестован, другой разгуливает в полуголом виде!

Несчастный хозяин схватился за голову и широко открыл рот в безмолвном вопле. Патрисия испугалась, что он сейчас упадет в обморок. К счастью, ее дядя не дал этому случиться, с непринужденной вежливостью обратившись к разгневанной даме:

— Кое-что произошло, миледи. Но вам не о чем беспокоиться — с минуты на минуту здесь будет полиция. А вы, наверное, собираетесь на прогулку? Кажется, небо начинает проясняться.

— Пожалуй, я лучше останусь и подожду, — проворчала леди Кларк с напускной неохотой, скрывающей любопытство. — Может понадобиться моя помощь.

Инспектор Найт и сержант Бейли прибыли в «Голову оленя» очень скоро. В холле их поджидали хозяин и его оставшиеся немногочисленные постояльцы. Леди Кларк, которая, разумеется, уже выпытала все подробности и потребовала, чтобы ей показали записку, первой обратилась к полицейским:

— Мистеру Барнетту теперь тоже угрожают!

— Что значит — «тоже»? — недоуменно спросил Оливер Барнетт.

— Вашей супруге принесли записку с угрозой в день ее гибели, — объяснил Найт. — Позвольте взглянуть на ваше послание.

Все переместились к камину, где устроились на диване и креслах. Инспектор выложил на стол обе записки, и все головы немедленно склонились к ним, читая: «Ты будешь со мной, Грейс, или пожалеешь» и «Ты будешь следующим».

— Бумагу на этот раз взяли в гостинице, — сказал Найт. — Почерк, похоже, один и тот же. Хотя и явно искаженный.

— Определенно тот же самый, — согласился сэр Уильям. — Тот же наклон влево, примерно тот же размер и форма букв. Обратите внимание на заглавные «Т» в слове «Ты»: волнообразные перекладины весьма характерны.

— А также хвостики в букве «б» и петли в букве «у» в слове «будешь»… Как сказал мальчик, записку могли подбросить только вчера вечером.

— А именно: с момента, когда мистер Барнетт появился в холле гостиницы, и до того, как он поднялся в свою комнату.

— Благодарю за уточнение, сэр. Прошу всех вспомнить: кто находился тогда в холле?

Хозяин и постояльцы переглянулись и почти хором ответили:

— Мы все.

— А где в это время находился ваш саквояж, мистер Барнетт?

— Я… Я не помню, — мужчина беспомощно развел руками.

— Возле конторки, — пискнул коридорный.

— Говори, говори, — подбодрил его Найт.

— Когда мистер Барнетт приехал, он поставил свой саквояж у конторки, — осмелев, затарахтел мальчишка, — а его самого отвели сюда и усадили. А саквояж так и остался у конторки. Я это точно помню, потому что когда мистер Уолтон велел мне отнести его в комнату, я его оттуда и взял.