— А на конторке всегда лежит стопка бумаги, а также имеются карандаши и перьевые ручки, — сказал хозяин.

— Мне не нравится, к чему вы клоните, инспектор, — высокомерно заявила леди Кларк. — Вы намекаете, что эту пакость написал и подбросил кто-то из нас?!

— Я пытаюсь понять, у кого была возможность это сделать, миледи.

— Тогда позвольте довести до вашего сведения: прошлым вечером здесь находился еще и Адам Таннер!

— Верно, — заговорили все, — мы про него забыли!

— Сначала он был вместе со всеми. Но позже исчез!

— Точно, — добавил сержант Бейли. — Когда я пришел, его уже не было.

— Таннер мог незаметно отойти, написать записку и подложить ее в саквояж, пока мы хлопотали вокруг мистера Барнетта, — победно заключила дама.

— Несомненно, вы правы, миледи, — задумчиво произнес Найт.

— Боже! Снова Таннер! — простонал Оливер Барнетт.

— Если вы беспокоитесь, что вам угрожают, — обратился к нему инспектор, — мы можем обеспечить…

— Благодарю, уже не беспокоюсь, — перебил его мужчина с мрачной иронией. — Как я понимаю, убийца скоро предстанет перед судом?

— Непременно, — заверил его Найт.

— Что ж, раз правосудие восторжествовало, — сказала леди Кларк, вставая, — мы теперь можем спокойно заниматься своими делами. Мы с Реджи не хотим пропускать утреннюю прогулку.

Сэр Уильям хотел возразить, что правосудие может восторжествовать только в суде, но передумал, не желая вступать в дискуссию со вздорной дамой.

Леди Кларк отбыла на улицу. Уолтон предложил подать чай и, после того как все отказались, занял место за своей конторкой, позвав с собой мальчишку-коридорного. Найт и Бейли стали о чем-то тихо переговариваться. Оливер Барнетт замер с отсутствующим видом, глядя куда-то в пространство. Патрисия взяла со стола первую записку, поднесла поближе к глазам, перевернула обратной стороной…

— Вы заметили что-то новое, мисс Кроуфорд? — тут же поинтересовался инспектор.

— Да… Писали с таким сильным нажимом, что даже кончик грифеля сломался. Смотрите: после слова «мной» линия стала неоднородной — это потому, что писали обломком.

Инспектор посмотрел на Патрисию с искренним восхищением:

— Что значит — глаз художника!

Девушка смутилась и принялась изучать вторую записку. Найт выжидательно наблюдал за ней, однако через пару минут Патрисия отложила листок со вздохом разочарования:

— Ничего необычного.

Инспектор поблагодарил ее и повернулся к Оливеру Барнетту. Он не успел ничего сказать, так как тот внезапно заговорил сам — глухо, с горечью:

— Я всю ночь не спал. Меня мучила мысль: ведь я мог бы предотвратить несчастье!

— Почему вы так думаете? — сочувственно спросил Найт.

— В тот самый день я находился совсем недалеко отсюда — в Крайстчерче! Как я уже говорил, из-за занятости я не смог поехать в Борнмут вместе с Грейс. Вдруг подвернулось задание в Крайстчерче, ехать туда было нужно как раз четырнадцатого апреля. Я рассчитывал быстро управиться там с делами и после этого хотя бы ненадолго навестить жену. Однако мне пришлось вернуться в Лондон — не хватало некоторых документов, нужно было проверить даты и тому подобное. Дело оказалось настолько запутанным, что я занимался им вплоть до позавчерашнего дня.