Он вышел из дворца тем маленьким интимным ходом, которым он, бывало, так часто уходил в менее торжественные минуты. Привратник выпустил его, ничуть не удивленный его уходом. Отрадная прохлада ночи и ясное звездное небо встретили его за порогом его родного дома, который он теперь покидал, вероятно, навсегда. Отто огляделся кругом и глубоко вдохнул в себя ночной воздух, пропитанный ароматом земли. Он поднял глаза к небу, и беспредельный небесный свод подействовал как-то успокоительно на его душу. Его крошечная, ничтожная, чванливо раздутая жизнь разом съежилась до ее настоящих размеров, и он вдруг увидел себя, этого великого мученика с пламенеющим в груди сердцем, крошечной былинкой, едва приметной под беспредельным, холодным, ясным небом. При этом он почувствовал, что его жгучие обиды уже больше не жгли его душу, что волновавшие его чувства улеглись в его груди, что терзавшие его мысли как будто разлетелись или заснули. Чистый свежий ночной воздух здесь, под открытым небом, и тишина уснувшей природы своим безмолвием как будто отрезвили его, и он невольно облегчил свою душу, прошептав: «Я прощаю ее, и если ей нужно мое прощение, то я даю его ей от всей души!.. Бог с ней!..»

И быстрым легким шагом он бодро прошел через сад, вышел в парк и дошел до статуи Летящего Меркурия. В этот момент какая-то темная фигура отделилась от пьедестала и приблизилась к нему.

– Прошу извинения, сударь, – сказал мягкий мужской голос, – но я позволю себе спросить вас, не ошибаюсь ли я, принимая вас за его высочество принца Отто? Мне было сказано, что принц рассчитывает найти меня здесь.

– Мне кажется, что со мной говорит господин Гордон? – спросил Отто.

– Да, полковник Гордон, – отозвался офицер. – Это столь щекотливое дело, столь деликатное и столь неприятное для человека, на которого оно возложено, что для меня является громадным облегчением, что все идет так гладко до сих пор. Экипаж здесь, он ждет нас в нескольких шагах отсюда; разрешите мне, ваше высочество, следовать за вами?

– В настоящее время я дожил, полковник, до того счастливого момента в моей жизни, когда мне приходится получать разрешение, а не отдавать приказания, – сказал принц.

– Весьма философское замечание, ваше высочество, – промолвил полковник, – чрезвычайно уместное и меткое. Положительно его можно было бы приписать Плутарху[19 - Плутарх (ок. 46 – после 119) – греческий писатель, историк. Автор знаменитых «Сравнительных жизнеописаний», а также многочисленных трудов по истории литературы, физике, медицине, риторике, истории музыки и теологии.]. К счастью, я совершенно чужд по крови и вашему высочеству, и всем в этом княжестве. Но даже и при этих условиях это возложенное на меня поручение мне очень не по душе. Однако теперь уже изменить ничего нельзя. С моей стороны, мне кажется, должное уважение к особе вашего высочества ничем не было нарушено, насколько это в моей власти, а ваше высочество принимает все это так хорошо, что я начинаю надеяться, что мы прекрасно проведем время в дороге; да, положительно прекрасно, я в том уверен! Ведь, в сущности, тюремщик тот же сотоварищ по заключению, если присмотреться поближе!

– Могу я вас спросить, господин Гордон, что побудило вас принять на себя эти опасные и, как мне кажется, неблагодарные обязанности? – спросил Отто.