– Никто ничего не видел. Но я еще не всех опросил. К тому же есть и другие способы получить нужные данные.

Он развернул грошовый роман на столе и подтолкнул его ко мне.

С обложки на меня смотрели «Сыновья Джесси Джеймса». Так жителей Запада представляют себе только школьники и жители восточных штатов: аккуратно подстриженные, приодетые, с серебристыми револьверами в обеих руках и огнем в глазах, сверкающих готовностью сражаться за правое дело. Они были идеалом, а мы со Старым – суровой реальностью.

– Где ж ты это откопал? – Я стукнул костяшками пальцев по журналу. Он был такой же затрепанный, как рассказы про Холмса в сумке брата, с загнутыми уголками страниц и мятой обложкой.

– У Кипа. У него не нашлось ничего о банде Лютых, всё раскупили, только это и осталось. Его личная собственность.

– И он тебе взял и отдал свой журнал?

Густав принялся смахивать со стола воображаемые крошки.

– Продал… за доллар.

– Вот мазурик! – усмехнулся я и покачал головой одновременно с досадой и восхищением.

Потом открыл журнал и пробежал глазами несколько предложений.

– Боже милостивый, – простонал я, поскольку мозг у меня едва не взорвался.

Чтение повестей дока Ватсона часто вселяло в меня неуверенность в собственном умении обращаться с пером и бумагой. Биограф Холмса плетет красочный гобелен, в то время как из-под моих неловких пальцев выходят лишь грубые узлы. Это была одна из причин, по которой написанная мной книга так и лежала в седельной сумке, а не на столе редактора какого-нибудь нью-йоркского журнала.

Грошовый роман, однако, производил ровно противоположный эффект: прочитав первые несколько предложений, я почувствовал себя Марком Твеном.

– И что ты надеешься там узнать? – спросил я Густава.

– Вчерашнее «ограбление» никак не хочет перевариваться, примерно как вот это. – Он покосился на недоеденный омлет и скорчил такую гримасу, будто ему подали разогретое свинячье дерьмо. – Думаю, чем больше я узнаю о Лютых, тем больше шансов, что удастся разгадать их планы.

– Банда грабит поезда, а Барсон с Уэлшем в ней за главных. Вот и все, что надо знать… и это больше, чем ты вынесешь отсюда. – Я щелкнул пальцем по сыновьям Джесси Джеймса.

– Как сказать. Может, где-то там закопаны важные данные.

– Ну ладно, если настаиваешь, – вздохнул я. – Сообщи, когда дойдем до важных данных.

Я задрал подбородок и выпятил грудь, как актер, декламирующий из Шекспира.

– «Ба-бах! Ба-бах! – зачитал я с мрачной торжественностью. – Гремят выстрелы! Банда Лютых снова ограбила поезд Южно-Тихоокеанской железной дороги! Железнодорожники проклинают злодеев! Леди падают в обморок! А некоторые – да-да! – некоторые аплодируют! Кто же эти отчаянные сорвиголовы? Как мирные фермеры стали самыми грозными бандитами Запада? Читайте! Читайте! Читайте!» – Я поднял глаза на брата: – Читать дальше?

Но Старый не ответил. Он остолбенел, увидев что-то у меня за спиной, у двери в спальный вагон. Я обернулся, чтобы посмотреть, и язык мгновенно присох к нёбу от ужаса.