Тучный бюргер-пресвитерианец, сидевший рядом, метнул на меня укоризненный взгляд.

– Помилуй меня, грешного, – поспешно добавил я.

Одурачить толстяка не удалось, но, по крайней мере, он хмуро уткнулся в развернутую на обширных коленях «Сатердей ивнинг пост».

– Сэмюэл и Уилтраут мне уже сказали, – пояснил я Кипу.

– Уверен, капитан прямо счастлив быть у Старого на побегушках. Ваш братец совсем его за… – Кип осекся, боясь оскорбить потенциальных клиентов, – …мучил.

– А что он такого сделал?

– Донимал всех дурацкими вопросами. «А вы не видели мужчину с кудрявыми светлыми волосами?», «А вы не видели лысого у багажного вагона?», «А вы, случайно, не потеряли чашечку без ручки?».

Разносчик покачал головой и стряхнул с себя всегдашний нагловато-насмешливый вид.

– Знаете, Отто… вообще-то мне нравится, что ваш брат такой упертый. Джо Пецулло был мне другом, в конце концов. Но Старый Рыжий – далеко не самый обходительный человек в мире, правда? Я к тому, что Уилтраут не единственный, кого он уже успел замучить сегодня. Может, попросите братца сбавить обороты, а то еще выкинут вас из поезда из-за чайной чашечки.

– А что тут плохого? – фыркнул я.

Кип непонимающе посмотрел на меня, но настроения объясняться не было. Не уверен, что я бы смог, даже если бы хотел. Брат меня изрядно разозлил, а бляха на груди бесила еще больше. Но я пока сам не определил, насколько зол и что с этим делать.

– Благодарю за совет, дружище, – сказал я разносчику. – Я учту.

Кип кивнул и пошел своей дорогой, крича: «Свежие газеты, свежая родниковая вода, свежая клубника… и свежие сплетни совершенно бесплатно!»

Вскоре я вошел в переполненный вагон-ресторан и сразу заметил Старого, который сидел за столиком у крошечного кухонного закутка.

Не знаю, что его терзало – муки совести или омлет, недоеденная половина которого лежала на тарелке, но вид у Старого был глубоко несчастный.

Увидев меня, он даже поднял руку и робко помахал, словно не был уверен, что я его узнаю. Я сухо кивнул в ответ и пошел к нему.

Подойдя чуть ближе, я заметил рядом с его тарелкой грошовый роман. Заголовок надрывался громче Кипа, так что читался даже через полвагона: «Сыновья Джесси Джеймса: правдивая история банды Лютых». Под ним красовались два пестро одетых бандита, походивших на Барсона и Оги Уэлша немногим больше, чем единорог на тяглового мула.

«Так вот зачем я понадобился, – горько подумалось мне, – просто нужно что-то прочитать».

– Доброе утро, – пробормотал я ровным, как блин, голосом и плюхнулся на стул напротив.

– Доброе, – тихо ответил Густав. – Нос выглядит получше.

Я пожал плечами.

– Куда уж хуже.

Я бы мог добавить, что Старый-то как раз выглядит еще хуже вчерашнего. Лицо белое, как накрахмаленная простыня, а мешки под глазами так отвисли, что Кип мог бы набить их арахисом и продавать пассажирам.

Но я промолчал. Не потому, что пощадил чувства Старого: просто не было настроения препираться.

Густав, видимо, ждал, что я заговорю первым – в конце концов, кто из нас двоих болтун? Однако на сей раз я не нашел что сказать, а молча отвернулся и стал смотреть в окно.