Кочевники вроде нас с Густавом нигде не задерживаются подолгу и не заводят подружек, если не считать платных на четверть часа. Но, сложись все иначе и доведись мне где-то осесть, Диана Кавео была бы именно той женщиной, на которую я бы обратил внимание. Красива, умна и всегда оставит за собой последнее слово.

Конечно, она лет эдак на пять старше меня, не говоря уже о том, что ступенек на пять выше по социальной лестнице. Но подобные практические соображения не в силах обуздать воображение мужчины, и в голове у меня замелькали различные сценарии, столь же невероятные, сколь невозможные для пересказа.

Возможно, именно поэтому я не услышал шуршание раздвигаемых занавесок и поскрипывание осторожных шагов в проходе. Услышал я только прерывистое дыхание мужчины – и то лишь потому, что он дышал мне чуть не в самое ухо, словно рядом раздували кузнечные меха.

Кто-то подкрался к нам по проходу, сообразил я, очнувшись от видений Эдема, где пребывал в обществе моей спящей Евы. И незнакомец совсем близко, прямо за нашей занавеской, в дюймах от моей головы.

Пусть упомянутую голову много раз называли тупой и непрошибаемой, но даже Старый не дерзнул бы утверждать, что она устоит перед свинцом. Хватило бы одной пули, чтобы аккуратно продырявить черепушки нам обоим. Оставался лишь один шанс: пробить убийце дыру в голове первым.

Резко отдернув занавеску в сторону, я выставил вперед кольт.

Я ожидал увидеть глаза злодея, но передо мной предстал обтянутый кожей череп, белый и гладкий, как новехонький бейсбольный мяч. Обладатель черепа, наклонившись, рассматривал что-то под нашей полкой. Он резко выпрямился – и на меня с ужасом уставился не кто иной, как Честер К. Хорнер.

Даже в тусклом свете было видно, как он побледнел. Впрочем, Хорнер быстро опомнился и, упрятав смятение под зубастую улыбку коммивояжера, шутливо поднял руки вверх.

– Простите, что разочаровал… я не Барсон и не Уэлш.

Он опустил руки, а я опустил кольт.

– Я чуть не обмочился, Отто, – продолжал коммивояжер шепотом. – Забавно, ведь только что ходил отлить. Пора уже запомнить: никакой выпивки на ночь в поезде. От качки и тряски жидкость взбалтывается, и не успеешь опомниться, как мочевой пузырь закукарекает, что петух на насесте. Уж кому-кому, а мне-то не стоило забывать. – Говоря все это, Честер пятился к своей полке, прямо напротив моей через проход. – Ну, до завтра. – И, юркнув на полку, он задернул за собой занавески.

Все произошло так быстро, что я оторопел, толком даже не поняв, приснился мне ночной гость или нет. Но, свесившись с полки и посмотрев вниз в надежде выяснить, что замышлял Хорнер, раз уж он приходил не по наши со Старым души, я увидел доказательство реальности происходящего.

Занавески на полке под нами были раздвинуты – не полностью, всего примерно на фут. Но этого было достаточно, чтобы сунуть нос внутрь.

Хорнер подглядывал за мисс Кавео.

Я смотрел вниз, возмущенный наглостью коммивояжера… хотя и сам невольно присоединился к нему. Сверху взгляду открывалось не так много, но достаточно, чтобы трудно было отвести глаза.

Темные локоны, рассыпавшиеся по подушке, нежная сонная ручка со слегка согнутыми пальчиками, белое как фарфор запястье, обнаженное предплечье, исчезающее в кружевном рукаве…

Сердце застучало так громко, что едва не перебудило всех пассажиров, и я свесился чуть ниже, чтобы задернуть занавески, намереваясь отвести при этом глаза.