Она не была образцом женского совершенства, какие изображают на картинах и в журналах. Иные нашли бы в ней изъяны: нос чуть крупноват, кожа в веснушках, талия, пожалуй, не слишком осиная. Но для меня эти детали лишь подчеркивали, что это настоящая живая женщина, а не богиня или бесплотный идеал, делая Диану еще более желанной.

Она жила в одном мире со мной, и я мог протянуть руку и коснуться ее.

Как и книги, лежавшей с ней рядом. Ослепленный видом женщины в одной ночной рубашке, я не сразу заметил брошюрку.

Это были «Правила и инструкции эксплуатационного отдела», издание Южно-Тихоокеанской железной дороги.

Я выпучил глаза.

Мисс Кавео пошевелилась и пробормотала во сне нечто неразборчивое.

Что бы это ни было, я не собирался так и висеть головой вниз в надежде, что леди повторит свою реплику.

Задернув занавеску нижней полки, я ретировался к себе и, затаив дыхание, прислушался – не заметила ли меня мисс Кавео. Но ни ахов, ни взвизгов, ни криков не последовало, и я расслабился, решив, что она не проснулась.

Братец-то мой уж точно не просыпался: он лишь всхрапнул и перевернулся на другой бок.

Как правило, Густав спит более чутко, чем я: он перегонял скот еще в те времена, когда, очнувшись, можно было обнаружить нож сиу под скальпом, и обычно хватается за револьвер даже от муравьиного чиха. Должно быть, братишка совсем вымотался, если проспал мою встречу с Хорнером.

Пусть Густав и разозлил меня, но не настолько, чтобы лишать его сна. Поэтому я продолжал бдение, пока мог, коротая время в мыслях о Диане Кавео. Но теперь они обрели совсем другое направление.

Старый очевидно не доверял ей и к тому же не раз предупреждал, что мне не следует доверять и себе, когда дело касается женщин. И она уже показала себя искусной вруньей… или убедительной, если говорить ее словами.

И все же я никак не мог поверить, что леди по-настоящему коварна. Да, странный выбор чтения на ночь, но, возможно, тому есть вполне невинное объяснение.

Надо будет разговорить ее завтра, а заодно выманить побольше смешков и улыбок. Может, красавица даже снова возьмет меня под руку.

Чем черт не шутит, может, даже посчастливится сорвать поцелуй.

Последнее было уже на грани грез и сна. Мисс Кавео превратилась в миссис Кир, а та превратилась в мою сестру Грету, обернувшуюся змеей, которая, в свою очередь, – что еще страшнее – обрела облик Уилтраута.

Я ткнул Густава под ребра. Ни говоря ни слова, он завозился, и мы поменялись местами. Оказавшись у окна, я опустил веки, как занавес на сцене театра.

Завтра утром они поднимутся к последнему акту спектакля.

Глава двадцать шестая. Все прочее, или Мы с Густавом сглаживаем углы, но вылезает новый

Я проспал, казалось, всего несколько секунд, и меня вывел из дремы упоительный аромат свежесваренного кофе. Устоять было невозможно, несмотря на всю усталость. Открыв глаза, я увидел улыбающегося Сэмюэла с чашкой кофе в руках.

Густав исчез.

– Утро доброе, мистер Амлингмайер, – Сэмюэл чуть раздвинул занавески и поднес чашку мне под нос. – Знаю, вчера у вас был тяжелый день, так что дал вам поспать подольше. Но скоро попрошу освободить полку.