Я привстал на локте и потянулся к кофе. Мне были привычны ранние подъемы на ранчо и на перегонах, когда еще до рассвета повар колотит поварешкой в кастрюлю и ею же лупит заспавшихся по головам. Сейчас я ощутил себя королевичем, которому подают кофе в постель.

Я отхлебнул и причмокнул губами.

– Спасибо, Сэмюэл. Жаль, моему брату не повезло: за ним никто так не ухаживал.

Сэмюэл улыбнулся.

– Он уже несколько часов на ногах. Это его идея – принести вам кофе.

– Вот как.

Кофе внезапно приобрел горьковатый привкус.

– Он ждет вас в вагоне-ресторане, – добавил Сэмюэл.

Кофе был крепкий, но не такой уж горячий, и я опустошил чашку в два глотка.

– Уже встаю. Но можешь передать моему брату, что я появлюсь только после того, как приведу себя в порядок. Мне еще нужно побриться.

Сэмюэл продолжал стоять, глядя на меня, а я полез в саквояж. Заметив, что проводник не уходит, я улыбнулся и сунул руку в карман.

– За беспокойство, – сказал я, вытащил пятицентовик и вручил его Сэмюэлу.

– Учитесь потихоньку, – хмыкнул проводник и удалился.

Неловко стянув с себя грязную вчерашнюю одежду и переодевшись в свежую, я спрыгнул вниз и направился в уборную. Отражение в зеркале выглядело чуть получше, но до красавца мне было далеко. Багровый отек на носу превратился в розовую припухлость, и если вчера казалось, что у меня вместо носа слива, теперь я просто походил на краснорожего пропойцу.

Когда я вышел, пульман почти опустел, и было несложно понять причину: в вагоне царил бедлам. Кудрявые сорванцы миссис Форман разыгрывали ограбление поезда Билли Кидом – хотя тот никогда не грабил поезда, – испуская дикие вопли и предсмертные хрипы. Мне тоже пришлось разок умереть, исполняя роль невезучего шерифа: видимо, близнецы считали, что она мне в самый раз.

Спасаясь бегством из вагона, я миновал последнюю верхнюю полку с задернутыми занавесками – Локхарта. Она находилась над полкой Чаня, и постель доктора тоже до сих пор не убрали. Учитывая настроение, в котором проснется Локхарт, – и тяжелое похмелье, – можно было понять, почему Сэмюэл почел за благо его не тревожить. Чем дольше проспит старый пинкертон, тем лучше для всех.

Проходя через следующий спальный вагон, я столкнулся с идущим навстречу кондуктором, и нам пришлось исполнить неловкий парный танец, чтобы разойтись.

– Твой брат, этот наглый доставучий сукин сын, ждет тебя в вагоне-ресторане, – буркнул Уилтраут.

Нет, он вовсе не произносил бранные эпитеты вслух, но его тон не допускал ничего другого.

Через минуту мне пришлось исполнить еще один танцевальный дуэт, на сей раз с Кипом и его лотком грошовых удовольствий.

– Слушайте, Отто, – сказал парнишка, пока мы толкались между креслами, – брат ждет вас…

– Да знаю, знаю. В вагоне-ресторане. – Я закатил глаза. – Господи!

Тучный бюргер-пресвитерианец, сидевший рядом, метнул на меня укоризненный взгляд.

– Помилуй меня, грешного, – поспешно добавил я.