– Прежде чем вы спросите, – сказала мисс Кавео, когда Хорнер захлопнул за собой дверь, – позвольте вас уверить: мне этот парик тоже не подойдет.

– Благодарю вас, мисс, – серьезно ответил Старый, засовывая накладку в карман.

– Теперь не нужно просить вас его примерять, – добавил я.

Внезапный вопль заставил меня выпрямиться, а Густав так дернулся, что едва не упал. Мисс Кавео, с другой стороны, больше опешила от нашей реакции, чем от рева паровозного свистка, и, пока мы переводили дыхание, смотрела на нас одновременно насмешливо и сочувственно.

Машинист дал еще один оглушительный длинный свисток, и поезд начал замедлять ход. Лес по обеим сторонам поредел, потом совсем исчез, и мы въехали в небольшой городишко. Большинство домов и лавок были приземистыми и убогими, но среди них, словно ледяной пик среди грязи, возвышалось внушительное, сияющее белеными стенами строение.

– А это что за чертовщина? – спросил я.

– «Саммит-хаус», – ответила мисс Кавео. – Отель. Мы достигли самой высокой отметки на дороге: Саммит, Калифорния. – Еще улыбка. – Дальше покатимся по наклонной.

Поезд уже еле полз, а рядом тянулась длинная деревянная платформа: мы подъезжали к станции.

– Мисс Кавео, – сказал Густав, когда поезд, дернувшись, наконец остановился. – Надеюсь, вы не против, если мы зададим вам пару вопросов…

– Простите, пожалуйста, – выпалила мисс Кавео. Она углядела что-то за спиной моего брата, и ее улыбка начала угасать, как будто в лампе кончалось масло. – Только что вспомнила: у меня неотложное дело. Если не поспешу, то…

Мисс Кавео продолжала что-то говорить, но мы не слышали: она уже продиралась через обзорный вагон по другую сторону двери.

– Из-за чего вдруг такая спешка? – спросил я.

– Из-за них, видимо, – сказал Старый, оглянувшись через плечо.

Двое мужчин, стоявших перед зданием станции, всего ярдах в тридцати, настолько погрузились в разговор, что даже не заметили нашего внимания. Один был молодой, в котелке, заломленном под лихим углом: казалось, шляпа висит у парня на ухе. Он лихорадочно чиркал в блокноте огрызком карандаша.

Второй, бочкообразный джентльмен лет сорока, был одет наполовину для города, наполовину для ранчо: сверху пиджак, галстук и соломенная шляпа, а внизу сапоги со шпорами и пояс с револьверами.

А еще у него была бляха.

Глава двадцать девятая. Саммит, или Важная птица отсылает нас по неважному делу

– Он из ЮТ, – объявил мой брат.

Из вагона невозможно было разглядеть как следует, но форма и цвет бляхи казались знакомыми. Но даже если нет, Старый способен определить пол комара со ста шагов, так что я ему поверил.

– Ну конечно, – сказал я. – Должно быть, явился навесить нам медали.

– Пойдем, – буркнул Густав, открывая дверь в ограждении со стороны платформы. – У него будут к нам вопросы… а у меня есть вопросы к нему.

Когда мы немного отошли от вагона, я заметил суету у головы поезда. Бригада станционных рабочих отцепляла второй локомотив, призванный, без сомнения, помочь втащить поезд в гору. Пассажиры же воспользовались остановкой и высыпали из вагонов, чтобы подышать свежим воздухом и размять ноги.