Там он и остановился, наполовину в поезде, наполовину снаружи. Прислушавшись, наверное, можно было бы различить, как кровь отливает у него от лица при мысли о том, что ждет впереди: длинный спуск с гор, в ходе которого остается лишь надеяться, что новейшие пневматические тормоза экспресса спасут нас от падения в глубокое ущелье.

Я хлопнул Густава ладонью по спине.

– Просто помни, брат: я здесь, у тебя за спиной, – сказал я. – Бога ради, не упади на меня.

Густав вздохнул, покачал головой и втащил себя в вагон.

Как только мы сели, Уилтраут запрыгнул в тамбур в начале вагона, и поезд тронулся. Состав начал все быстрее клониться вперед, и брат ухватился за поручень.

– Держись крепче, Амлингмайер, – едко заметил Уилтраут. – Мы можем разогнаться до пятидесяти-шестидесяти миль в час… если, конечно, не сойдем с рельсов.

– Разве у вас нет никаких дел? – поморщился я.

– Дел у меня по горло, – огрызнулся Уилтраут. – На то я и кондуктор экспресса. Но не воображайте, что благодаря вашим связям наверху я буду терпеть…

– Связям наверху? – перебил Старый. – О чем вы?..

Дверь спального вагона распахнулась, и появился Берл Локхарт.

– Вот ты где! – сказал он Уилтрауту. – Не видел, китаец сел в поезд?

– Я не видел, чтобы он выходил, – пожал плечами кондуктор.

– А ты, Верзила? – Локхарт перевел взгляд с меня на Густава. – Или ты?

– Не видел доктора Чаня со вчерашнего вечера, – ответил брат.

Я пожал плечами.

– Та же история.

– Значит, возвращаемся в Саммит, – заявил Локхарт. Он кивнул на Кипа, который высунулся у него из-за плеча и уставился на нас. – Потому что Хики тоже его не видел.

– Точно, – кивнул разносчик, выпучив глаза. – Китаец как сквозь землю провалился.

Глава тридцатая. Инерция, или Мы со старым обнаруживаем, что обратного пути нет

– Чаня нет в поезде?

Мой брат выпрямился так резко, что я удивился, как голова не отделилась от шеи.

Уилтраут, напротив, осел и покачал головой.

– Вздор, – сказал он.

– Говорю тебе, нет его! – выпалил Локхарт, обдав нас перегаром. – Я обшарил весь поезд от головы до хвоста, мелкого мерзавца нигде нет.

– Ты его пропустил, вот и все. – Уилтраут говорил таким тоном, словно сам не знал: то ли он раздражен, то ли ему скучно. – Обычное дело. Люди впадают в истерику, а потом оказывается, что ребенок, или дедуля, или мадам просто засиделись в сортире. – Он с ядовитой ухмылкой взглянул на Кипа: – Уж кому знать, как не тебе.

– Смотрел я в чертовых сортирах, – отрезал Локхарт.

Кондуктор беспечно пожал плечами.

– Значит, китаец прошел мимо, пока ты там искал. Вы разминулись. Такое случается постоянно.

– Но только не с Берлом Локхартом. – Жилистый пинкертон придвинулся вплотную к Уилтрауту: кусок вяленой говядины против рождественского окорока.