– Ну так давай, дергай! – проревел Уилтраут с внезапной яростью – или страхом под маской ярости. – Тогда потопаешь обратно в город на своих двоих. Потому что поезд не просто не пойдет в Саммит – он не может туда пойти. У нас снова только один паровоз, и мы уже проехали целую милю вниз. В котле не хватит мощности снова подняться в гору. Так что возьми себя в руки. Разыщу я твоего плюгавого друга.

По мере того, как кондуктор говорил, Локхарт все больше съеживался, будто только возмущение и раздувало его до человеческих размеров. Еще минута-другая, и старик превратился бы в нечто крошечное, сморщенное и бесформенное, вроде черносливины.

– Не друг он мне, – прохрипел Локхарт. Он попятился, опустив глаза, и указал кивком головы на дверь: – Ладно, пошли.

Уилтраут отправился первым, за ним Локхарт и Кип. Старый тоже присоединился к процессии, а следом и я. Мы молча двинулись гуськом по проходу мимо вдовы Форман с ее буйными близнецами, затем мимо мисс Кавео, которая оторвалась от книги и бросила на нас вопросительный взгляд.

Как только мы миновали молодую леди, Старый остановился и развернулся ко мне, прижав палец к губам. Еще несколько секунд мы молча стояли, пока Уилтраут, Локхарт и Кип заходили в тамбур, чтобы перейти в следующий вагон. Но прежде, чем дверь за ними успела закрыться, Кип неожиданно вернулся к нам.

– А вы что, не будете помогать искать Чаня? – удивился он.

– Не так, как Уилтраут. – Густав опустился на колени и заглянул под ближайшую полку – которая как раз и принадлежала китайцу. – Ба!

– Док Чань, конечно, невысокого роста, – заметил я, – но под сиденьем ему все же никак не уместиться.

– А я его и не ищу.

Брат встал с остекленевшим взглядом, как обычно, когда его ум уносится куда-то вдаль, оставляя тело позади.

– Ну так и что же вы там нашли? – спросил Кип.

– Ничего, – отсутствующим голосом ответил Старый.

– Это ничего, похоже, тебя впечатлило, – сказал я.

Густав задумчиво кивнул.

– Иногда ничего о чем-то говорит, когда нечто не сказало бы совершенно ничего.

На нас уже смотрели несколько пассажиров, включая мисс Кавео, которая отложила книгу и развернулась на сиденье в нашу сторону.

– Мой брат – философ, – пояснил я.

Она улыбнулась.

– Рассуждает он скорее как нигилист.

– Если вы в том смысле, что несет ахинею, то вынужден согласиться.

Веселье леди быстро угасло.

– Я не ослышалась, вы ищете?..

Старый шагнул вперед и встал между нами.

– Простите, мисс. Нет времени на болтовню. – Он указал в начало вагона и бросил мне: – Вдова. Вся надежда на нее.

Брат потащил меня за собой, и я лишь пожал плечами вместо извинений, но мисс Кавео явно не готова была их принять: ее глаза метали молнии – а также ножи, пули и пушечные ядра – вслед Густаву.

– Обязательно быть таким грубым? – спросил я Старого.