– В искусстве раскрытия преступлений, – произнес он, – первостепенное значение имеет способность выделить из огромного количества фактов существенные и отбросить… – Он вытащил из кармана парик и уронил его на гроб.

– …Случайные, – закончил я, печально кивнув.

– Знаете, – заметил Кип, – ни шиша не могу понять, о чем вы тут.

– Не волнуйся, парень, – успокоил я его. – До тебя еще дойдет.

До меня-то дошло. В конце концов.

Я видел светлые кудрявые волосы на маленькой накладке на макушку, и я видел светлые кудрявые волосы на головах близнецов Форманов. Я видел бирку на парике, где значилось, что он из Сан-Хосе, и видел бирку на гробе, где было написано, что тот направляется в Сан-Хосе.

Я видел улику, улику, улику и еще улику. Но не видел, что они стыкуются, словно рельсы, по которым мы едем, и образуют след, ведущий к конечной станции: к гробу, который мне предстояло открыть.

Однако Густав этот след увидел. И внезапно, словно мне дали хорошего пинка под зад, я вспомнил еще одну причину, по которой таскался за братцем, пока он гонялся за своей мечтой стать сыщиком.

Ей-богу, Старый действительно был силен в дедукции.

Я засунул лапу гвоздодера под край крышки, поднажал – и в вагоне сразу же потянуло смрадом разложения.

– О боже… стойте! – застонал Кип. – Воняет точно не золотом!

– Могло быть и хуже, – заметил Старый, и я, поняв, к чему он гнет, продолжил ковырять крышку.

Учитывая, что стояло лето, а покойный мистер Форман упокоился не меньше четырех дней назад – двое суток ушли только на доставку тела из Чикаго в Огден, – вонь должна была сшибать с ног, а по факту она лишь била в нос.

Вскоре стало ясно, почему трупный запах не такой сильный. В отличие от простого соснового ящика Чаня, миссис Форман раскошелилась на гроб красного дерева с крышкой на петлях. Поэтому особых усилий не потребовалось, – поддев крышку, я поднял ее и заглянул внутрь… где лежало еще штук двадцать золотых слитков.

Я не успел сосчитать точное количество, потому что Густав велел поскорее закрыть гроб.

– Мы увидели вполне достаточно, – сказал он. – Тело Формана исчезло, хотя пролежало в гробу довольно долго, чтобы остался душок.

Я опустил крышку, затем развернулся и сел на нее, поставив локти на колени и упершись подбородком в ладони. Прямо перед глазами у меня мелькали какие-то мутные образы – окончательные ответы, – и оставалось лишь правильно прищуриться, чтобы картинка прояснилась.

– Может, кто-то из вас наконец объяснит, что за хрень здесь происходит? – взмолился Кип.

Старый видел, что я напрягаю мозги, пытаясь решить задачу, и слегка кивнул, вытянув руки ладонями вверх в мою сторону.

Он давал мне шанс попробовать объяснить все самому. И я им воспользовался.

– Ну… думаю, суть в том, что вчера банда Лютых вовсе не грабила поезд, – начал я неторопливо, чтобы язык не забегал вперед мыслей. – А наоборот, загружала. Я сижу на том самом золоте, что украли с «Тихоокеанского экспресса» два месяца назад.

Густав кивнул, и я заговорил быстре.