– Ну-ну, не расстраивайтесь так, мистер Амлингмайер, – сказал Кип своим обычным дружелюбным тоном. – Вас же вечно мутило, как с похмелья, и все же вы подобрались к разгадке ближе других. Черт, да сам Берл Локхарт так ничего и не понял.

– Мистер Холмс тебя раскусил бы, – пробормотал Густав.

– Может, и так, – согласился Кип. – Знаете, я и сам люблю истории про Шерлока Холмса. Вот был хитроумный засранец. У-у! Только представьте себе: Холмс против банды Лютых!

В глазах парнишки появился злобный блеск, какой бывает у мальчишек, когда они бросают двух котов в бочку – просто чтобы посмотреть, чем кончится дело.

– Значит, мы все еще против них? – спросил Густав.

– Ну, сейчас вы только против меня. – Кип улыбнулся, но улыбка тут же превратилась в злобный оскал. – А я хочу, чтобы вы встали против той двери. – Он указал револьвером на боковую дверь багажного вагона.

Старый не шелохнулся. Я последовал его примеру.

Кип покачал головой.

– Я уже убил вчера двоих. Не заставляйте меня доводить счет до четырех. – Он выпятил губы и наклонил голову. – Хотя знаете что? Может, так оно и лучше. Как думаете, сколько Джесси Джеймсу случалось убивать в один день? Или Билли Киду. Уж наверняка не четверых. Может, я и обойду прежних героев!

– Брось эти игры, – сказал Старый. – Не будешь ты здесь стрелять.

– А почему нет? – удивился Кип. – Мы в самом шумном вагоне, а между нами и пассажирами три двери. Подумаешь, какой-то хлопок; поезд так грохочет, что никто не услышит. А если даже услышит, что с того? Вы ведь сами велели мне заклинить дверь, забыли? Никто сюда не сунется, пока я сам не позволю. Поэтому зря надеетесь, что я забоюсь. – Он нежно, почти сладострастно погладил пальцем спусковой крючок. – Нет уж, не забоюсь.

Я не был уверен, стоит ли верить засранцу, но одно знал твердо: пока мы сидим на заднице и между нами и Кипом только пара гробов, у нас нет ни малейших шансов. Стоя хотя бы можно броситься на разносчика, когда подвернется подходящий момент… если, конечно, подвернется.

Я толкнул брата плечом и поднялся. Густав взглянул на меня снизу вверх с кислой миной и тоже медленно выпрямился. Кольт у Кипа в руке неотрывно следовал за нами.

– Благодарю вас, джентльмены, – сказал парнишка, когда мы встали спиной к двери. Он опустился туда, где только что сидели мы: на крышку гроба Формана. – А теперь, Отто, если вас не затруднит… откройте дверь.

– А знаешь, – сказал я, – пожалуй, затруднит.

– Ну тогда скажу по-другому. – Кип слегка повел запястьем, направив кольт чуть выше и правее. – Открывайте дверь, или я разрисую ее умными мозгами вашего братца.

Я повернулся и взялся за задвижку.

– Господи, парень, – буркнул я, дергая за засов, – откуда ты такой подлый?

– И вовсе я не подлый, – заверил меня Кип. – Я дерзкий.

Я сдвинул дверь фута на три – и в вагон ворвался рев, словно на нас налетел смерч.