Старый продолжил теоретизировать:

– От Чаня тебе пришлось избавиться, потому что он никак не унимался: хотел проверить, все ли в порядке с его китайским старьем. Увидев, что кто-то поковырялся в гробах, док поднял бы шум. И ты… как-то заманил его сюда, верно? – Брат хлопнул себя ладонью по лбу. – Вот зараза! Я бы сразу понял всю эту чертову галиматью, если бы поезд не растряс мне мозги. Твоя полка прямо над полкой Уилтраута! Когда Чань вернулся и просил «пожалуйста» – он говорил с тобой!

Кип расплылся в довольной улыбке. Он наслаждался: его соблазнила возможность услышать о своих преступлениях, словно ему читали рассказ из журнала с детективами.

– Китаец попросил меня выйти в тамбур, чтобы переговорить наедине, – разоткровенничался он. – Предложил десять баксов, чтобы я пустил его в багажный вагон. Представляете, Уилтрауту он предлагал двадцатку! Видимо, решил, что разносчика можно купить за полцены. Если бы я отказался, наверное, предложил бы пятерку Сэмюэлу.

Кип вздернул брови и рассмеялся собственной шутке, словно мы были покупатели, а он надеялся всучить нам пакетик лимонных леденцов.

– А дальше вы правильно догадались. Я огрел дока бутылкой из-под виски. Не убил, конечно, но и что с того. Выкатил его наружу из вагона на мосту неведомо где. Теперь кормит речную рыбу. – Юный мерзавец рассмеялся. – Смешно, правда? Китаец везет с собой гроб без мертвеца, а теперь он сам мертвец без гроба!

Он так чванился своим остроумием – не только шутками, но и убийством тоже, – что, кажется, и правда ждал от нас похвалы. И даже сложно его обвинять, ведь мой брат сам начал разговор, и теперь они болтали, словно две матроны, сравнивающие рецепты пирога с ревенем.

Густаву хотелось выяснить все детали случившегося до единой. Меня же грыз совершенно другой вопрос.

– Господи, Кип, – не выдержал я. – Зачем? Все эти смерти… ради чего? Неужели так ненавидишь железную дорогу? Или настолько хочешь денег?

– И это ты меня спрашиваешь? – Улыбка на мальчишеском лице Кипа не исчезла, а наоборот, стала еще шире. – Думал, уж кому-кому, а вам двоим должно быть понятно. Раньше-то я о таком только читал, а теперь все взаправду. Я вырос в скучнейшей дыре, где если солнце поутру взойдет – уже новость! А теперь участвую в большом деле, просто с ума сойти. Лучшее время в моей жизни!

Поезд дернулся, и уклон стал круче, так что я испугался, не сдвинется ли дверь в сторону сама по себе. Мы с братом налетели друг на друга; мне удалось устоять, но у Густава подкосились колени, и он повис на мне.

– Когда банда Лютых первый раз остановила экспресс в мае, я вовсе не испугался. Я был в восторге! – продолжал распинаться парнишка, слишком увлеченный собственным рассказом «Приключения Кипа Хики», чтобы обращать внимание на нас. Его слабая рука, видимо, устала, как и ноги Старого, потому что разносчик оперся локтями на колени и взял револьвер двумя руками. – Я потихоньку выбрался из поезда, когда они уезжали. Меня чуть не застрелили! Но я упал на колени и стал умолять Оги и Майка взять меня с собой.