Я сдвинул дверь фута на три – и в вагон ворвался рев, словно на нас налетел смерч. Вместе с ветром внутрь полился тусклый свет: узкие яркие полосы, то вспыхивающие, то стремительно гаснущие снова. За дверью было черно.

Мы так заигрались в полицейских и разбойников, что не заметили, что маленькие оконца багажного вагона потемнели. «Тихоокеанский экспресс» въехал в очередную снегозащитную галерею.

– Закрывай! – закричал Кип.

Я с радостью исполнил его желание. Если бы парень заставил нас выпрыгнуть внутри галереи, мы с братом ударились бы о стену и отлетели обратно, прямиком под колеса, и последних из рода Амлингмайеров размолотило бы на мелкие кусочки, так что пришлось бы раскладывать ошметки по могилам наугад.

Кип, видимо, тоже этого испугался. Не наших потрохов, конечно: это его вполне бы устроило. Но ему не хотелось бы, чтобы в пульманах заметили брызги крови на окнах или увидели наши тела, разбиваемые под колесами. Лучше избавиться от нас, когда экспресс выкатится из галереи.

И уж конечно он не собирался просто заставить нас выпрыгнуть: так мы разве что ноги переломаем. А пословица «Мертвые молчат» говорит совсем о другом. Кип отправит нас к праотцам еще до того, как мы выйдем в эту дверь.

Такие мысли пронеслись у меня в голове за пару секунд, пока я задвигал дверь. План за столь короткое время придумать невозможно, но все же я кое-что успел: делая вид, будто закрываю задвижку, я лишь повозил ее туда-сюда. Дверь осталась незапертой.

Отвернувшись от двери, я увидел, что Кип ничуть не менее лихорадочно пытается найти решение. Он склонил голову набок и снова поглаживал пальцем спусковой крючок.

«Какой смысл ждать? – разгадал я мысли разносчика. – Два раза дернуть пальцем – и я впереди самого Джесси Джеймса!»

– Стало быть, ты и убил своего приятеля Пецулло, – заговорил Старый.

Глаза у Кипа широко распахнулись, будто он успел забыть, что его мишень умеет говорить.

– Он обнаружил отдушины и кирпичи, – продолжал Густав, – но, прежде чем доложить Уилтрауту, показал находку своему юному приятелю, который и вышиб ему мозги первым, что попалось под руку.

Парнишка покрутил «миротворцем» Густава в воздухе.

– Валяйте. Рассказывайте, что было дальше, мистер Холмс.

– Ладно. Давай посмотрим…

Брат нахмурился и провел рукой по усам – совсем не как человек, которого вывели на расстрел, а скорее как фермер в универсальном магазине, запамятовавший, что обещал привезти дочери. Пусть смерть уже занесла над нами свою косу, но Старый не мог упустить возможность предаться дедукции.

– Эта история, будто у тебя украли мастер-ключ, – начал он, – полная хрень. Чтобы нас отвлечь. Чтобы мы смотрели на пассажиров, а не на железнодорожников.

Кип кивнул, улыбнулся и снова покрутил кольтом.

– Потом, когда банда Лютых якобы тебя зацапала, ты рассказал им, где Локхарт и мы с братом находимся, – продолжил Густав. – И рассказал им про Пецулло и про ящик. Вот тогда план и поменялся. Тебя увели как заложника, а на самом деле ты помогал загружать в гробы золото вместо трупа Формана и безделушек Чаня.

Парнишка снова кивнул, не сводя глаз с брата.