– Да ты только глянь! – воскликнул я и подпрыгнул, издав победный клич. – Запасной поезд!

Глава тридцать четвертая. Амлингмайер-экспресс, или Мы катимся по наклонной

Конечно, агрегат, обнаруженный нами среди пучков сухой травы и куч щебня за сараем, никак не походил на могучий локомотив – скорее он напоминал снятую с петель дверь от стойла с колесами снизу и торчащей сверху железякой вроде коромысла.

У железнодорожников такая колымага называется ручной дрезиной. Судя по проржавевшим колесам, шестерням и рычагам, ее не смазывали с тех самых пор, как Ной начал строить свой ковчег.

Подбежав к дрезине, я ухватился за нее снизу и, немного попыхтев и попотев, сумел оторвать колеса со своей стороны от земли. Дрезина была чертовски тяжелая, но не настолько, чтобы нельзя было сдвинуть с места.

– Наверное, проще толкать ее к рельсам, – сказал я. – Чтобы лишний раз не поднимать.

Нагнувшись, я изготовился толкать, ожидая, когда Старый встанет рядом.

Я ждал.

Снова ждал.

И наконец оглянулся на брата. Он так и стоял в оцепенении на том же месте. От радости я совершенно забыл, как братишка относится к поездкам по железной дороге.

Старый смотрел на меня так, будто и сам желал об этом забыть… но не мог.

– Густав…

– Нет, – сказал Старый. Он зажмурился, словно пытаясь удержать что-то внутри головы. – Нет.

А потом глаза у него распахнулись, он подошел и встал рядом со мной.

Я понял, что перед этим Густав говорил вовсе не со мной. Он приказывал засевшему внутри страху отправляться куда подальше.

Нам понадобилось меньше двух минут, чтобы подтащить дрезину к путям, и впятеро больше времени и вдесятеро больше сил, чтобы поставить ее на рельсы. Наконец нам все же удалось взгромоздить колымагу на нужное место, и мы, хотя наверняка заработали грыжи, не стали отдыхать ни секунды. Мы вскарабкались на дрезину – я спереди, Старый сзади – и ухватились за рукоятки, которые приводили ее в движение.

Я посмотрел на стоящего напротив брата, и наши взгляды встретились. Весь в синяках и царапинах, потный и бледный, Густав так трясся, что колени, казалось, гремели, как маракасы.

– Готов? – спросил я его.

– Черта с два, – простонал он.

И надавил на коромысло.

Участок пути, огибавший сарай обходчиков, находился на относительно ровной земле, и нам пришлось попотеть, чтобы сдвинуться с места. Сперва проржавевшие колеса визжали как свиньи, но когда мы набрали скорость, скрип стих. Качать коромысло тоже стало легче, а когда снова начался уклон, мы покатились уже без всяких усилий.

Наконец дрезина разогналась и понеслась вниз под действием силы тяжести, и я издал радостный вопль.

– Амлингмайер-экспресс тронулся! И-и-ха-а! – Брат, конечно, меня не поддержал. – Держись, Густав! Бьюсь об заклад, не пройдет и получаса, как доедем до станции!

Я хотел его успокоить, но как тут успокоишь, если, чтобы перекрыть лязг дрезины, металлический гул колес и свист ветра в ушах, приходится орать во всю глотку.