– Если найдешь еще оружие, неси к боковой двери багажного вагона. Встретимся там, – велел Густав Сэмюэлу.

– А заодно найди мистера Локхарта, – добавил я. – Пусть возьмет Тетушку Полли.

Я повернулся к Старому, ожидая упрека за то, что пригласил пинкертона. Но брат произнес лишь два слова:

– Помоги встать.

Он не мог даже ступить на ногу, чтобы не потерять сознание от боли, и прыгал на другой, закинув руку мне на плечо. Получалось медленно: с моим ростом и его покалеченной лодыжкой мы едва ковыляли, точно трехногий мул.

– Что важнее, – спросил я, после того как мы сделали несколько нетвердых шагов к двери в вагон, – жизнь мисс Кавео или твое достоинство?

– Леди важнее, конечно. Что за дурацкий вопрос?

Вместо ответа я подхватил братишку под колени левой рукой и поднял.

– О боже, – простонал Густав, но опустить его обратно все же не потребовал.

Я снова двинулся вперед, уже гораздо быстрее, несмотря на большого усатого ребенка, которого нес в руках. Густав не был такой уж тяжелой ношей: жира в нем не больше, чем в лакричной палочке. Проходя по обзорной площадке, я заметил нервно поглядывающего на нас Честера К. Хорнера.

– Эй, Хорнер, не хочешь помочь? – спросил я, прикинув, что за торговца можно спрятаться, если начнется стрельба.

– Ну, я… я думаю, лучше предоставить это дело профессионалам, – промямлил он, на сей раз не столь вальяжно.

– Отличная мысль, – съязвил я, проходя мимо. – Дай знать, когда они прибудут.

Уилтраут шел рядом, глядя прямо перед собой, видимо пытаясь не встречаться глазами с прилипшими к окнам пассажирами.

– Почему поезд остановился? – спросил его Старый.

– Понятия не имею, – буркнул кондуктор. Он по-прежнему не поворачивал головы, и я заподозрил, что ему немного неловко разговаривать с человеком, которого несут на руках. – Я еще не успел переговорить с машинистом. Видимо, кто-то опять дернул проклятый сигнальный шнур.

Когда мы дошли до багажного вагона, я опустил Густава на пол, и он встал на одну ногу, балансируя, как длинноногая болотная птица. Вскоре из ближайшего пульмана показался Сэмюэл, держа в руках три пистолета: дерринджер миссис Кир, короткоствольный карманный кольт 41-го калибра и миниатюрный револьвер 22-го калибра, ржаво-коричневым цветом напоминавший собачье дерьмо. Я взял кольт, брату отдал дерринджер, а коричневое чудо предложил Уилтрауту, но тот отказался, мотнув головой. Кондуктор держался на почтительной дистанции от боковой двери, и мне стало окончательно ясно: под грубостью и грозной внешностью скрывается заячья душонка.

– Не возражаешь, если я оставлю его себе? – спросил Сэмюэл.

– Возражаю? С чего бы. Бери, конечно. – И я вернул ему револьвер 22-го калибра.

– Джо Пецулло хороший был парень, – тихо проговорил чернокожий проводник. – А этот горлопан-разносчик никогда мне не нравился.

– А где Локхарт? – спросил Старый.

– Ему надо… подготовиться.

– То есть протрезветь, – пояснил Локхарт, выходя на негнущихся ногах из пассажирского вагона.