Все снова уткнулись лицом в траву. Приподняв голову через пару секунд, я увидел катящийся мимо багажный вагон, за которым, словно призывно машущие руки, трепыхались обрывки прорезиненного тамбура.

Я вскочил и бросился в погоню.

– Отто, постой-ка! – воскликнул брат. – Это не…

Остальное заглушил стук колес удаляющегося вагона.

Возвращаться и переспрашивать было некогда. Безумная пальба разносчика дала мне шанс, но ненадолго. При выстреле из револьвера вырывается целое облако порохового дыма, и оно, вместе с клубами черной копоти из трубы паровоза, скрыло мой отчаянный рывок к поезду. Как я надеялся.

Когда я подбежал к двери, дым уже рассеивался. Нужно было прыгать, и как можно быстрее, пока не налетел на пулю.

И тут передо мной возникла рука, протянувшаяся сверху, словно Всевышний пришел мне на помощь. Костлявая и хрупкая на вид, на ощупь она неожиданно оказалась стальной – и, ухватившись за нее, я подпрыгнул. Резкий рывок – и у меня под коленями оказались доски багажного вагона, а рука исчезла.

– Спасибо… мистер Локхарт, – выдохнул я, стоя на четвереньках, как запыхавшийся пес. – Я и… не знал… что вы здесь.

– Может, я стар и часто бываю под мухой, но бегать еще не разучился. – Пожилой пинкертон хлопнул в ладоши и потер руки, как делают некоторые, прежде чем приняться за хороший стейк. – Ну что ж, двое взрослых мужчин – не чета этому щенку-недомерку. Сопляку еще надо приглядывать за машинистом и леди. Так что остается только до него добраться.

– И сделать так, чтобы он не тронул заложников, – добавил я.

– Ну да, ну да, – отмахнулся Локхарт, словно заложники были мелочью, которая утрясется сама собой. – Итак… хочешь посмотреть, как бандиты останавливали поезда в дни Берла Локхарта?

Я смутно подозревал, что следует ненадолго остановиться и поразмыслить. Но сердце стучало в груди, вагон раскачивался, ветер ерошил волосы призрачными ледяными пальцами и, что самое важное, мисс Кавео грозила смерть, поэтому я не собирался мешкать и заниматься дедукцией. Инерция действует не только на поезда: ей подвержены и люди.

– Мистер Локхарт, кажется, сегодня ваш день, – провозгласил я. – Какой план?

Как оказалось, слово «план» было чересчур великодушным определением того, что предлагал Локхарт: «самоубийственный трюк» подошло бы гораздо лучше. Берл же именовал свой замысел по-своему: прыжок из слепой зоны.

Он рассказал, что у грабителей поездов в прежние времена имелся особый прием: забраться в слепую зону между тендером и почтовым вагоном, а потом перебраться через уголь и взять машиниста и кочегара на мушку. Я, конечно, возразил, что мы находимся вовсе не в слепой зоне, но Локхарт не считал это серьезным препятствием. Дескать, залезем на крышу багажного вагона, переберемся на крышу почтового, а оттуда спрыгнем в тендер.

Чистое безумие с единственным существенным доводом в его пользу: выбора у нас не было.

Чтобы забраться на крышу, предстояло протиснуться в маленькое оконце, а потом, встав на раму, вскарабкаться выше. Я полез первым, поскольку, будучи выше ростом, имел больше шансов дотянуться до крыши.

Когда наступил самый опасный момент – надо было задрать ногу и встать на подоконник, – я ощутил, что мне внезапно сдавило ноги.