– Правило Д? – переспросил Старый.

Ответил ему Эль Нумеро Уно:

– На железной дороге есть правило: на работе пить запрещено. Если поймают на нарушении, занесут в черный список на всю жизнь. – Бродяга опустил голову, словно сокрушаясь о постигшей человечество трагедии. – Варварство. К счастью, в моей профессии пить на работе практически обязательно.

Брат взглянул на пленника, приподняв бровь.

– Вы были пьяны, когда Пецулло вывалился из вагона?

– Увы, нет. Я был трезв и помню каждую секунду этого ужаса.

– Может, заметили что-то? Указывающее на то, что случилось с проводником.

– Нет. Он появился совершенно внезапно. Во всяком случае, частично появился.

Поезд трясло, а Эль Нумеро Уно был опутан веревками, но мне показалось, что по телу оборванца прошла дрожь.

– Ничто не предвещало. Я даже не слышал крика.

– Не слышал крика… – медленно повторил Старый, словно пытаясь выговорить незнакомое иностранное слово.

– Джо, наверное, так напился, что даже не осознал случившегося, – вздохнул Кип. Он подхватил свой лоток и подошел к большому несгораемому шкафу, стоявшему рядом с письменным столом. Отперев замок, парнишка убрал товар внутрь. – Ну что ж… пойду, пожалуй, спать. Завтра рано вставать, разносить утренние газеты. – Он приподнял фуражку в знак прощания и направился к двери. – Доброй ночи, джентльмены.

Мы тоже пожелали ему доброй ночи – даже Эль Нумеро Уно, – и он ушел.

– Тяжело парнишке, потерял друга, – сказал я.

Густав подошел к гробам.

– Смерть – всегда тяжело. – Он встал на колени и провел рукой по крышке одного гроба, потом второго. – Забавно… проповедники твердят, что смерть – великий уравнитель. Однако и сейчас можно сказать, кто богат, а кто беден. – Старый стукнул костяшками пальцев по более темному гробу. – Латунная отделка и красное дерево для джентльмена. – Потом стукнул по другому гробу, и тот ответил странно глухим звуком. – Веревочные петли и сосна для бедняка.

Он опустился на более солидный гроб, как на скамейку, в точности как Локхарт до этого. В другое время я бы напомнил брату об уважении к мертвецам, но сейчас Густав с его мертвенной бледностью и запавшими глазами смотрелся на гробе вполне естественно.

– Знаете, просто чудо, что и вы не оказались среди наших друзей в этих ящиках, – заявил он нашему пленнику. – Боже милосердный, забраться под вагон поезда!.. Вряд ли убежденный трус решится на такое.

– Не станешь королем хобо, если не готов иногда рисковать, – напыщенно произнес Эль Нумеро Уно, попытавшись выпятить грудь. Но тут же снова ссутулился и усмехнулся с иронией: – Я, конечно же, предпочитаю ездить на глухой сцепке. Как всякий нормальный человек.

– На глухой сцепке? – переспросил я.

Хобо кивнул, явно довольный представившимся случаем поведать о своих навыках.

– Это место между вагонами, где нет дверей. Например, между почтовым вагоном и тендером или между багажным и почтовым вагонами. С поезда тебя там никто не увидит, зато ты как на ладони для тех, кто не в поезде.