– А бродяги когда-нибудь пытаются проникнуть внутрь поезда?

Эль Нумеро Уно воспринял вопрос Густава как пощечину.

– Не знаю ничего о бродягах, – вспыхнул он, – а также об оборванцах и побирушках. Я хобо, сэр.

– Простите невежество моего брата, – вмешался я, стараясь изобразить возмущение, хотя не имел понятия, чем именно хобо лучше любого другого бродяги. – Ему следовало поставить вопрос так: «Ваше величество, случается ли вашим подданным или менее достойным скитальцам неофициально занимать места в вагонах?»

Эль Нумеро Уно удовлетворенно кивнул и улыбнулся.

– Очень хорошая формулировка, – одобрил он. – В товарных вагонах – сколько угодно, но хобо ни за что не полезет в вагон пассажирского поезда. Воры и бандиты, впрочем, неоднократно пытались. Какой-то болван несколько лет назад даже проник в поезд вот в таком ящике. – Он кивнул на гробы. – Когда недоумок решил выскочить и ограбить поезд, проводник багажного вагона услышал шум и достал револьвер, так что дуралей получил пулю в живот, даже не успев крикнуть «руки вверх!». После этого проводник просто запихнул тело обратно в гроб, и бедолагу похоронили на конечной станции.

Когда Эль Нумеро Уно закончил свой рассказ, Густав вскочил и уставился на гроб, на котором сидел, будто тот укусил его за задницу.

– Ты чего? – спросил я.

Старый нагнулся и стал ощупывать гроб, обращая особое внимание на края и отделку. Он даже сделал именно то, чего я боялся: ухватился за крышку и попытался приподнять ее, но та даже не шелохнулась. Закончив с гробом красного дерева, Густав перешел к его скромному сосновому соседу.

– Плотно закрыты. Оба, – наконец объявил он. – Он не мог в них спрятаться.

– Кто «он»? – спросил Эль Нумеро Уно.

– Убийца. – Взгляд Густава переместился с гробов на покачивающиеся штабеля ящиков, коробок и мешков, заполнявшие остальное пространство в вагоне. – На гробах есть бирки. Прочитай-ка их мне, Отто.

Мы с братом пересеклись в середине вагона – я направился к гробам, а Густав вернулся к горам багажа. Дойдя до первого штабеля, Старый встал на четвереньки и уткнулся лицом в пол, словно собирался подметать его усами.

– Ты ищешь улики или тебе плохо? – спросил я.

– Улики, – вздохнул он, не оборачиваясь.

– Так, на всякий случай.

– Знаете, надо отдать вам должное, – сказал Эль Нумеро Уно, блеснув улыбкой из-под темной бороды. – Много я повидал железнодорожных филеров, но первый раз вижу парочку с ярким характером.

– О, этого у нас сколько угодно. А вот здравого смысла не хватает. – Я присел на корточки у маленькой пожелтевшей карточки, прикрепленной шпагатом к гробу красного дерева. Карандашная подпись на бирке была небрежной, но разборчивой. – Дорогой ящик принадлежит миссис С. Дж. Форман, Сан-Хосе.

– Это наверняка вдова с детьми, – сказал Густав, уползая в лабиринт багажа. – Там упакован покойный мистер Форман.

Я враскорячку переместился вбок и нашел бирку на втором гробе.