– Ну ты‑то знаешь, что говоришь, Охотник, – сказала она и взяла еще один марципан из протянутой ей Глорией открытой коробки. – М‑м‑м! Как вкусно‑то!

Я встал и заварил чай. Мамаша Шиптон тем временем съела еще несколько штук. Я тоже протянул руку и взял один. Странно все это было и почти забавно

– сидеть и пить чай в жалком холодном домишке с протекающей крышей рядом с грязной невежественной старухой, явно обладающей некоторыми антиобщественными задатками. Я умудрился отыскать в этом хлеву целых три чашки и отмыл их. Потом нашел в пакете, принесенном Глорией, сахар, сливки и лимон, аккуратно все это разложил и расставил, чтобы каждый мог удовлетворить свой собственный вкус.

Когда я уже практически накрыл на стол, Глория наконец сделала первую подачу.

– А что, если бы вы могли обменять свой дар ясновидения на что‑нибудь более полезное для себя? Вы бы пошли на это? – спросила она.

Матушка Шиптон вздохнула и приняла у меня чашку с чаем.

– Ох и много же раз я мечтала от этого ясновидения избавиться! – сказала она. – Ведь я столько раз видела, что вскоре на нас обрушатся великие беды, да только сделать‑то ничего не могла. – Она помолчала, то и дело поднося чашку к губам. – К тому же это мой основной заработок. Небось и сами видите: живу‑то я неплохо! Для наших‑то времен, конечно. Да и какое‑никакое образование я тоже благодаря этому дару получила: в технике разбираться стала, кой‑что даже починить могу; и в военной стратегии немного понимаю – на дурном‑то примере… И говорить красиво я научилась, и вести себя в обществе умею… Мне ведь и придворных не раз видеть приходилось, и политиков, и любовников высокопоставленных всех мастей… И церковников… Ну и простых людей, конечно. Я изо всего свою выгоду извлечь умела. А заодно искусством боя и придворной интриги овладела. Нет, я понимаю: это у меня вроде как проклятье, а все ж таки и добра оно мне немало принесло! Нет уж, так просто я с этим не расстанусь!

Она взяла еще два марципана и с удовольствием продолжала пить чай.

– Судя по вашим словам, – снова заговорила Глория, – вы бы согласились продать свой дар только за такую цену, которая сможет обеспечить вам прежний жизненный уровень? То есть чтобы вы могли жить так, как уже привыкли?

– Думаю, это должно быть что‑нибудь получше! У меня ведь и кое‑какие мечты имеются. И кое‑какая возможность их осуществить – тоже. Оно бы, конечно, неплохо состояние поиметь… – Она стала осматривать свою запятнанную одежду, приподнимая ее грязные верхние слои один за другим. Потом отряхнула юбку, пригладила волосы и покачала головой. И я вдруг понял, что она совсем не старуха! А под слоем въевшейся сажи и грязи волосы у нее скорее всего светлые и никакой седины в них нет и в помине. У нее были потрясающе красивые голубые глаза и высокие скулы современной топ‑модели. Да ей ведь всего‑то чуть больше тридцати! Когда я это осознал, мне очень захотелось узнать, какая у нее на самом деле фигура – подо всем этим тряпьем? – Наверное, и мне бы хотелось красивой быть, – задумчиво продолжала матушка Шип‑тон, – нарядно одеваться, встречаться с приличными людьми, а может, и замуж выйти…

Глория кивнула.

– Кое‑что можно будет сделать, – пообещала она. – Не согласились бы вы отправиться с нами и поговорить с нашим руководителем? За такие дела именно он отвечает. И не стоит беспокоиться: никакого сговора с дьяволом тут нет. Все это связано лишь с развитием точных наук – ну и с деньгами, конечно.

Матушка Шиптон рассмеялась.

– А я и не верю в сговор с дьяволом, детка, – сказала она. – Я и без него слишком много видела способов проникновения в нашу жизнь Зла.