– Пока у нас нет фактов, однозначно свидетельствующих об этом.

– Тогда используйте для этого меня, – предложил я, начиная испытывать неприязнь к этому человеку. – Пускай сюда доставят Каландру – полагаю, она недалеко отсюда? Мы посмотрим на один из ваших подопытных гремучников, и, может быть, нам удастся уловить момент, когда они снова проснутся и проявят активность.

Чи сделал кислое лицо.

– Вряд ли тайный сговор между двумя Смотрителями сможет…

– Погодите минутку, – перебил его Куцко и, нахмурившись, повернулся ко мне. Что вы имеете в виду под «активностью»? Откуда она должна появиться?

– Я просто… – замялся Чи.

– Помолчите, – бросил ему Рэндон. – Так что вы на это скажете, Бенедар?

Я уже открыл рот… но потом снова закрыл его.

– Я и сам до конца не могу понять, – наконец, ответил я. – Но, как мне кажется, гремучники не столько сонные, сколько… незаполненные, незаряженные, что ли.

Казалось, это слово повисло в воздухе и плавало в тишине. Не глядя по сторонам, я мог заметить, что даже техники отложили работу и изумленно уставились на меня. Видимо, к такому заключению пришел и сам Чи, скорее всего, это и удержало его от выражения вслух своей язвительной иронии, в противном случае, Он не стал бы сдерживаться.

– Да, – произнес он, – весьма интересная гипотеза. Если не сказать больше.

Рэндон пропустил это мимо ушей.

– Вы считаете, что не сами гремучники обладают чувствительностью? Что они лишь ретрансляторы определенного нефизического сознания?

– Нет нужды в таких жёстких формулировках, сэр, – чуть неуверенно высказался один из представителей технического персонала. Он взглянул на меня, как бы ища поддержки. – Может быть, что гремучники и обладают чувствительностью, но им… но они сумели каким‑то образом научиться отделять духовную составляющую от телесной…

Чи уставился на своего подчиненного.

– Если позволите, Алекс, – угрожающе зарычал он, – мне бы хотелось, чтобы эта проблема рассматривалась без обращения к мистицизму. Всё это – религиозное воспитание… – добавил он с вежливым отвращением, повернувшись к Рэндону.

Обычный человек не может вместить дары Божественного духа; они для него лишь причуды, он не может признать их, ибо ценность их лишь дух способен выявить…

– Доктор Чи… – обратился я к учёному. Рэндон жестом призвал меня к молчанию.

– Почему все это кажется вам таким странным? – холодно спросил он Чи.

Тот, казалось, был удивлен вопросом.

– Почему? Мистер Келси‑Рамос… хорошо, хорошо, для начала потому, что это бессмысленно с точки зрения теории эволюции…

– Почему бессмысленно? В особенности, если предположить, что они не могут перемещаться физически, почему бы им, в таком случае, не попробовать другие способы?

– Вы снова говорите мистические вещи…

– Я говорю о других уровнях реальности, – отпарировал Рэндон. Ведь были времена, когда и сама траектория Мьолнира считалась чуть ли не мистикой. Полеты со сверхсветовой скоростью, энергия, создающая искусственную гравитацию – всё это выглядело абсолютно нереально, если исходить из представлений, господствовавших пять веков назад.

– Пожалуйста, не надо исторических экскурсов, – раздраженно заявил Чи. – Проблема состоит в том, что процесс эволюции никогда не сможет объяснить ничего подобного.

– Тогда следует забыть про эволюцию, – сказал я. – Мне начинало надоедать постоянно возражать этому человеку.