ГЛАВА 33

Три недели. Двадцать один день.

Эта цифра нависла надо мной, как символ какой‑то неясной угрозы, ее присутствие заливало чёрным ядом все, что могло бы служить прелюдией к любой из тех мыслей, которые донимали меня и днём и ночью.

Я видел это число на каменных стенах моей камеры и запертой двери, в них воплотилось безумное напоминание о моей совершенной беспомощности.

И каждое утро она измывалась надо мной, уменьшаясь на единицу. Существует очень много цитат, в которых в той или иной связи упоминается долготерпение, не меньшее количество посвящено вере и надежде. В течение тех невыразимо долгих часов я без конца обращался к ним, пытаясь обрести то, что способно было вытащить меня из пропасти отчаяния и не дать закрутить меня вихрю безудержного гнева.

Помогло это лишь отчасти. Я пытался убедить себя в том, что поступаю правильно, что делаю добро, что без этих притчей и изречений я просто впаду в прострацию, сойду с ума. Но где‑то на задворках моего сознания маячила и иная возможность: всё дело в том, что пастырь Эдамс был прав, утверждая, что я слишком запутался в водовороте светского мира для того, чтобы суметь обрести успокоение и силу в сфере духовной. Мысль эта была пугающей и изнуряющей, как бывает предчувствие некоего ночного кошмара, который с безумным постоянством посещает нас по ночам.

Но, наконец, когда мне уже казалось, что больше не смогу выдержать ни дня вынужденного одиночества и постоянного отдыха, в полдень четвёртого по счету дня мою камеру открыли и под охраной препроводили в космопорт «На краю радуги», а потом на борт «Вожака», ожидавшего меня.

– Я дергал за все верёвочки, концы которых смог обнаружить, – комментировал лорд Келси‑Рамос, вручив мне дымящуюся чашку. – Включая и ту услугу, которую должна была нам губернаторша, – добавил он, – хотя не могу утверждать, что она, сломя голову, бросилась выполнять обещанное.

– Я очень это ценю, сэр, – ответил я, принимая кружку все еще дрожавшими пальцами. Тепло, исходившее от ее стенок, действовало на меня умиротворяюще, а запах напомнил дом и покой. Лучшего лекарства для меня было не найти, и стоило мне лишь отхлебнуть глоток этого целебного напитка, как все ужасы и сомнения, которые, казалось, источали стены моей тесной камеры, стали куда‑то отступать.

– Я был очень рад, что сумел помочь, – сказал лорд Келси‑Рамос, слегка нахмурившись и глядя мне в лицо. – Прости, что это заняло столько времени – если бы это произошло в Портславе, то мне хватило бы и получаса.

– Но и четыре дня – не такой уж долгий срок, сэр, – уверял его я, в тот момент мне даже казалось, что это так и было.

Но лорда Келси‑Рамоса вряд ли можно было назвать наивным человеком.

– А вот мне кажется, что мы едва успели прибыть за тобой, – двусмысленно заявил он.

Я вздохнул и решил прекратить всякие попытки прикидываться наивным.

– Конечно, все это выглядит куда серьезнее, чем я мог ожидать, – признался я. – Намного тяжелее. Сама мысль о тех кораблях, которые стремглав несутся навстречу своей погибели, в то время, как я сижу в камере один и ничего не могу предпринять, чтобы их вызволить из беды… – я покачал головой и еще отхлёбнул из кружки.

– Гм, – пробурчал он. – Знаешь, я всегда считал, что та ваша хвалёная восприимчивость, которая отличает всех вас, религиозные натуры, иногда может быть и обузой. – Он надул губы. – Хотя, с другой стороны… Может быть, в этих переживаниях тебе просто помогли?

Я вздрогнул от подозрительности в его голосе и чувствах.

– Вы предполагаете, что Служба безопасности пошла на то, чтобы накачать меня наркотиками?

Вспышка изумления показала мне, что этого он как раз не предполагал.