– Келвину Сомсу это не должно сойти с рук, Энни, и неважно, что он теперь глубоко раскаивается.

– И не сойдет, – откликнулась Энни. – Не думаешь же ты, что я собираюсь отпустить его на все четыре стороны, правда? Но сейчас меня больше волнует Келли.

– Келли молодая. Она это переживет. Сомневаюсь, что судья или присяжные упрячут Келвина за решетку, да и вообще, появится ли он в суде?

– Сомс готов признать себя виновным. Он хочет понести наказание.

– Келли наверняка откажется давать показания против отца, а без них дело развалится.

– Что это у тебя? – Энни указала на список цифр, лежащий на столе у Бэнкса.

Ну да, Энни ведь с ним не было, когда Бэнкс его раздобыл, да и сам он забыл о нем, как только отдал Рикерду.

– Какие‑то цифры, которые Ник Барбер накорябал на заднем форзаце книжки.

Растерзанное сердце Энни вгляделась:

– Ну конечно. Из‑за этой истории с Келли Сомс у меня все вылетело из головы. Я как раз собиралась тебя спросить. Барри Джилкрист из компьютерного магазина упомянул, что видел, как Ник Барбер писал что‑то в книге, пока рыскал в Интернете. И я задумалась, что же он писал?

– Ты видишь в этих цифрах какой‑то смысл? – поинтересовался Бэнкс.

– Нет. – Энни рассмеялась. – Но они мне кое‑что напоминают.

– Да? И что же?

– Не скажу, и не проси!

– Энни, прекрати хихикать! Это может оказаться важно.

– Напоминают одну вещь, которую я частенько проделывала, когда была помоложе.

Бэнкс с трудом сдерживал раздражение. Энни взглянула на него. Он увидел, как она краснеет.

– Записывала даты, – проговорила она. – Даты в кружочках.

– В каких еще кружочках?

– Да господи боже ты мой! – Энни оглянулась через плечо и понизила голос, однако тон у нее был такой, словно она его отчитывает. – Ты что, тупой?

– Пытаюсь не быть тупым, но ты меня запутала.

– Месячные, идиот. Я обводила кружочком тот день месяца, в который у меня должна начаться менструация. Так многие девушки делают. Цикл, разумеется, может сдвигаться, интервал бывает разный, но тем не менее… Очень похоже.

– Ты меня извини, но Барбер – точно не девушка, и у него вряд ли были месячные…

– Не язви. Может, конечно, это дни рождения родственников или лотерейные номера, но мне кажется – тут что‑то другое. Ты спросил – я ответила: это напоминает мне о том, как я когда‑то обводила кружочком дни в календаре, чтобы отметить начало месячных. Ясно?

Бэнкс поднял руки:

– Ну не сердись, а? Сдаюсь.

Энни фыркнула, резко повернулась и вышла. Бэнкс вздохнул, покрутил головой и уставился на цифры.

6, 8, 9, 21, 22, 25

1, 2, 3, 16, 17, 18, 22, 23

10, (12), 13

8, 9, 10, 11, 12, 15, 16, 17, 19, 22, 23, 25, 26, 30

17, 18, (19)

2, 5, 6, 7, 8, 11, 13, 14, 16, 18, (19), 21, 22, 23

Шесть рядов. Многие числа попадаются дважды и нигде не превышают 31. Значит, какой‑то календарь? «Даты в кружочках»? Но зачем их обводили, а главное: к каким неделям и месяцам какого года они относятся? И почему некоторых дат недостает? Возможно, это удастся выяснить, подумал Бэнкс, например, с помощью компьютера. Потом он сообразил, что каждая группа чисел не обязательно должна относиться к одному и тому же месяцу или к одному и тому же году. Возможно, эти цепочки дат – выборка из, скажем, тридцатилетнего периода. Он упал духом и вполголоса выругал Ника Барбера за то, что тот намудрил со своими записями.

Бэнкс чувствовал, что перед ним, скорее всего, тот самый ключ, который он ищет, причем, возможно, вообще единственный ключ, который оставил Ник, а между тем он по‑прежнему далек от разгадки.