24. СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛИ

Примерно к середине семнадцатого тысячелетия галактической эры Человек, ослабленный и всеми гонимый, вновь обратился к религии. Новое религиозное течение не имело ничего общего с красочными обрядами древних. Незатейливая и прямолинейная вера, основанная на немногочисленных догмах, скорее напоминала этический кодекс, чем религию в традиционном понимании этого слова.

Навсегда останется загадкой, почему в тот самый момент, когда вымирающая раса нуждалась в утешении и покое, интерес к религии угас столь быстро, так и не собрав никого под ее знаменами.

«Происхождение и история разумных рас», т.3

Это была грязная маленькая деревушка, окруженная десятками таких же собратьев, — ядовитый и зловонный нарост на поверхности Раксара II. Жалкие каменные развалюхи окружали то, что некогда являлось городской площадью. В центре этой помойки возвышалось пыльное, заброшенное уже много лет здание церкви.

Михал торопливо пробирался вперед, стараясь не смотреть по сторонам и не думать о всей той грязи, что придется потом счищать с рясы. Левой рукой он прижимал к груди стопку книг, в правой держал платок, украшенный затейливой вышивкой, которым то и дело вытирал пот. Жара стояла одуряющая. Священнику безумно хотелось курить, но даже такой мелочи он не мог себе позволить. Табак в последние годы превратился в страшную редкость и стоил так дорого, что Михалу пришлось спрятать до лучших времен свою любимую старую трубку. Он заметил, как из‑за угла полуразвалившегося здания украдкой наблюдает за ним маленькая, донельзя чумазая девчушка. Он улыбнулся ей и спросил:

— Ты знаешь, как найти Родата?

Она вытащила изо рта неимоверно грязный палец и ткнула им в сторону одного из домов. Священник поблагодарил ее, и девочка, словно испуганная крыса, шмыгнула в переулок. Проводив ее взглядом, Михал двинулся в указанном направлении. Подойдя к дому, он поискал несуществующий звонок и, не обнаружив его, постучался и толкнул дверь.

— Эй! Есть тут кто?

— Проходите, — отозвался хриплый голос из глубины дома.

Михал, миновав душный и темный коридор, оказался в крошечной комнатке. Здесь было еще жарче, чем на улице. В воздухе мельтешили какие‑то насекомые, свободно проникавшие сквозь дыры в стене, некогда служившие окнами. На полу на грязном рваном одеяле лежал бородатый старик, худой и изможденный.

Михал решил, что ему никак не меньше восьмидесяти.

— Я отец Михал, — представился он, стараясь не смотреть на распростертое у его ног обнаженное, изъеденное болезнью тело.

— Новенький? — прохрипел старик. — А что случилось с отцом Ломилом?

— Его перевели на Спику II, — ответил Михал, про себя же подумал: «Вот везучий дьявол!»

— А отец Дегос?

— Он скончался. Вы — Родат?

Старик кивнул головой и зашелся в приступе кашля.

— Это мой первый день на Раксаре, — сказал Михал, когда кашель затих и старик обессилено откинулся на своем одеяле, — но я собираюсь пробыть здесь довольно долго. Мне говорили, что… — он замолчал, подыскивая слово.

— Что я умираю? — спросил Родат. — Да, это так, святой отец. — Чем я могу вам помочь?

— Помочь мне? — Михал растерялся. — Это я пришел сюда, чтобы облегчить ваши страдания и помочь вам обрести мир и утешение в… в последние часы.

— Я еще протяну три или четыре дня, святой отец, и не надо торопить меня, я еще не готов.

— Не надо так волноваться, — поспешил сказать Михал, заставив себя опуститься на пол подле умирающего. — Я останусь рядом с вами до самого конца.

— Решили устроить мне пышные проводы?

— Нет‑нет! Я всего лишь хочу помочь вам подготовиться к встрече с Творцом.